Форма входа
0/0
Сирийские мистики о любви, страхе, гневе и радости - Максим Глебович Калинин
- Дата:25.01.2026
- Категория: Публицистика / Прочая религиозная литература / Самосовершенствование / Науки: разное / Религия: христианство
- Название: Сирийские мистики о любви, страхе, гневе и радости
- Автор: Максим Глебович Калинин
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Сирийские мистики о любви, страхе, гневе и радости - Максим Глебович Калинин. Жанр: Публицистика / Прочая религиозная литература / Самосовершенствование / Науки: разное / Религия: христианство. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Сирийские мистики о любви, страхе, гневе и радости - Максим Глебович Калинин:
Книга написана авторами популярного подкаста Arzamas «Отвечают сирийские мистики» Максимом Калининым (филолог, переводчик, старший преподаватель Института классического Востока и античности Высшей школы экономики, шеф-редактор АНО «Познание») и Филиппом Дзядко (писатель, филолог, автор романа «Радио Мартын», сооснователь и бывший главный редактор просветительских проектов Arzamas и «Гусьгусь»).Книга построена в форме диалога и разделена на главы, в которых рассмотрены такие важные темы, как природа зла, любовь к ближнему, чувство вины, выгорание, критика, страх, успех, радость.На протяжении человеческой истории всегда были периоды, когда миллионы людей теряли опору и надежду. Подобной эпохой для многих народов стал VII век. Империи, представлявшиеся вечными, оказались бессильны перед арабским нашествием. Разрушение устоявшихся веками общественных отношений, стремительная смена власти, религии, языка на территориях, занимаемых Халифатом, заставляли людей поверить в то, что конец света близок.Как найти смысл в мире, где твоя вера терпит поражение? Можно ли обрести любовь в обществе, где глаза у всех наполнены усталостью, а ум – тревогой? Как ни странно, именно тогда появились люди, которые не только утверждали, что в основе мира лежит любовь, но находили способы ее обрести в эти трудные времена. Эти люди – сирийские мистики.Их мудрость помогает найти ответы на сложные вопросы, которыми мы часто задаемся сегодня.Для когоДля неравнодушных к тому, что происходит, для запутавшихся, выгоревших, не понимающих, как им быть и правильно ли они живут, для ищущих ответы на сложные и важные вопросы.
Читем онлайн Сирийские мистики о любви, страхе, гневе и радости - Максим Глебович Калинин
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
византийский православный автор VIII века Иоанн Дамаскин, по преданию, долго состоял на службе у халифа, а потом ушел в один из палестинских монастырей. К тому времени он уже был прославленным гимнографом и богословом, и никто из монахов не решался взять его себе в ученики. Только один старец согласился и дал ему самое тяжелое послушание, какое только Дамаскин мог себе вообразить. Как вы думаете, какое?
Филипп: Вычистить выгребную яму?
Максим: Он запретил ему писать.
Филипп: Почему это тяжелейшее испытание?
Максим: Потому что Дамаскин был поэт, богослов и философ – он не мог не писать, это была его потребность. Он держался с большим трудом – до тех пор, пока к нему не пришел монах, у которого умер родственник, и не попросил его написать что-нибудь в утешение. Тогда Иоанн не выдержал и сочинил очень красивый гимн «Кая житейская сладость пребывает печали непричастна». И этот гимн до сего дня исполняется на отпевании.
Филипп: Хорошо, что Дамаскин ослушался. А при чем здесь туалеты?
Максим: Притом что за это старец заставил его выгрести все сортиры в этом монастыре.
Филипп: Ого, это похлеще, чем мое археологическое задание.
Максим: Да, он решил подвергнуть Учителя Церкви самому унизительному наказанию, так что Иоанн Дамаскин теми же руками, которыми писал каноны, выгребал сортиры.
Филипп: Кажется, мы сейчас подходим вплотную к ответу на вопрос, который мы задавали в самом начале: в чем сирийские мистики находили вдохновение? Если для Дамаскина наказанием становится не писать, то писать для него – это способ, прошу прощения, поддержания себя в ресурсном состоянии?
Максим: Да, безусловно. Мистики просто не могли не заниматься творчеством. Звучит несколько анекдотично, но монахи-безмолвники написали целые тома о том, как прекрасно безмолвие. Иоанн Дальятский, Иосиф Хаззайа, Исаак Сирин – все они написали в затворе множество удивительно поэтичных произведений.
Филипп: То есть в окружении акрид, колючек, проходящих мимо вооруженных людей и других рутинных обстоятельств то, что тебя спасает от этой рутины и заставляет продолжать двигаться день за днем к совершенствованию самого себя, к раскапыванию своего внутреннего колодца, – это творчество?
Максим: Я бы сказал точнее. Чередование своего собственного творчества и восторга перед чужим (в основном, конечно, перед библейскими текстами). Помните, я говорил, что первая ступень созерцания – это изумление, например, перед текстом? А творчество – это то, что поддерживает тебя в этом состоянии. И наоборот. Ведь при том, что библейский текст – это и трэш, и фильм ужасов, и триллер, все же он обладает поразительным свойством вовлекать тебя и удерживать в изумлении – сюжетами, нарративами, иносказаниями, тонкими деталями и даже противоречиями и загадками. Именно это помогало им находить в себе силы восторгаться чужим и создавать свое.
Филипп: Но невозможно же все время поддерживать себя в таком состоянии? Наверняка у сирийских мистиков бывали моменты, когда они сбивались и чувствовали себя потерянными?
Максим: У Исаака Сирина есть трактат с говорящим названием «Слово о густом мраке». В нем он описывает, что вслед за периодами эйфории приходит ощущение подавленности и даже вины, своеобразное похмелье. Сирин говорит: не вини себя – это неизбежно, это нужно для того, чтобы почувствовать границы самого себя, границы собственной природы[97].
Филипп: Значит, у нас есть пять созерцаний, и это специфическое учение сирийских мистиков, которое можно принять, особенно если ты имеешь соответствующую религиозную систему координат. А если вы видите себя вне религии, вне веры, остаются творчество и восторг. Но и без Исаака Сирина можно понять, что творчество – это хорошо. А что делать людям, у которых нет возможности вести подобный образ жизни, – молодым матерям (или отцам), например, или просто человеку, который занят какими-то более насущными делами, чем чтение или написание прекрасного?
Максим: Вот тут я бы вернулся к рассуждению о двух путях к источнику, о котором речь была выше. Все это время мы говорили о первом пути – отправиться вглубь. А второй я бы описал так: сокровища разбросаны под ногами. В первом случае у нас есть маршрут, который нужно пройти. Во втором случае у нас есть та рутина, что окружает нас прямо сейчас. И тут я вновь вспоминаю Феодора Мопсуестийского. Все его богословие основано на простом принципе: мир – это школа для ангелов и людей. А значит, нет разделения вещей на высокие и низкие, важные и неважные. Я как-то сформулировал это так: нет разделения дел на более духовные и менее духовные, высокие и низкие. Писать статьи мне обычно интереснее, чем мыть посуду или отчищать налет от раковины. Но я вижу соизмеримую глубину в том и другом – думаю, сейчас я могу на полном серьезе, без кокетства это говорить. И когда вдохновения и восторга не остается, я просто держу в голове мысль: у того, что я вижу сейчас, есть глубина. Я могу посвятить весь день рутинным делам, и он не менее осмыслен, чем те периоды, когда я работаю над своими проектами и воодушевлен тем, как дело быстро движется.
Филипп: Это похоже на мультфильм «Душа». Там оказывается, что главное – это умение видеть жизнь в незначительных, казалось бы, вещах – в падении листьев, отблеске солнца или в каких-нибудь мелочах в твоих карманах. Кажется, кстати, главный герой в мультике всякие фантики и обрывки ниток в кармане тоже называет сокровищами. Когда вы говорите о сокровищах под ногами, вы это имеете в виду?
Максим: Один из главных принципов созерцания у сирийских мистиков – разглядеть всерьез то, что раньше касалось фоном. У Иосифа Хаззайи есть небольшое сочинение о семи глазах Бога…
Филипп: Семи глазах Бога?!
Максим: Это видение библейского пророка Захарии[98]: он говорит о семи глазах Бога, смотрящих на всю землю. Семь здесь – символ полноты. Но вот Иосиф Хаззайа решает истолковать эти глаза как символы мистического опыта. И первый глаз для него – это изумленное осознание того, что мир пришел из небытия в бытие. То есть само существование мира – уже повод замереть в удивлении: я привык воспринимать это как данность, а ведь это уже чудо.
Филипп: Как у Пастернака: «вы уже воскресли, когда родились, и этого не заметили»[99].
Максим: Да, именно так! Созерцание начинается с того, что фон перестает быть фоном. Но твоя оптика меняется не сразу. И в чем еще настраивать ее, если не в рутинных делах?
Филипп: Неожиданный поворот. В самом деле, новое оказывается под ногами буквально.
Максим: Да, нужно просто всмотреться. Просто – то есть не требуя от себя эйфории. «Сокровища на поле» постепенно проявляются там, где их не ждешь. Исаак Сирин и другие мистики описывают вспышки вдохновения, случающиеся там, где ничто этого не предвещало, – суккале (sukkālę), буквально «прозрения». Они возникают не из размышлений, и человек не может предсказать их появления. Мистики связывают их с кропотливым чтением Библии, с вычитыванием положенных молитв – с теми делами, которые не сразу приносили удовольствие, но могли быть и рутинным трудом. Ты вовлекаешься в повседневное усилие и не сбегаешь, но учишься изумляться, с намерением, но без принуждения или ожидания, что это непременно случится вследствие определенных действий. И постепенно на сумеречном небосводе проявляются звезды. Иосиф Хаззайа и его последователи называли прозрения «звездами на тверди сердца»[100]. В какой-то момент мы с коллегами поняли, что для повседневной рутины это тоже работает. Недаром ведь Феодор Мопсуестийский сказал, что дело – это тоже молитва.
Филипп: А есть ли у мистиков конкретные советы о том, как настроить себя на рутину? Допустим, я должен практически все время заниматься насущными делами, и свидетельства, которые вы привели, действительно могут мне помочь найти смысл в повседневном. А если не хватает решимости элементарно на то, чтобы взяться за эти самые рутинные дела?
Максим: Иосиф Хаззайа описывает[101] состояние монаха, который испытывает страшные приступы уныния и прокрастинации от одиночества – еще прежде, чем он испытал вдохновение. И он предлагает ему конкретную практику. Во-первых, он советует не утруждать себя большим количеством правил. Жизнь монаха во многом состоит из чтения псалмов и молитв, и в угнетенном состоянии делать все «как положено» может быть тяжело. Иосиф Хаззайа говорит: «Бог – это кредитор, ты выплачиваешь ему кредит, и он ждет, что ты будешь делать это регулярно. Но кредитор это специфический – ему все равно,
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Сирийские мистики о любви, страхе, гневе и радости - Максим Глебович Калинин бесплатно.
Похожие на Сирийские мистики о любви, страхе, гневе и радости - Максим Глебович Калинин книги
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Федеральный закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» - Коллектив авторов - Юриспруденция
- Федеральный конституционный закон "О Конституционном Суде Российской Федерации" - Законодательство России - Юриспруденция
- Как раскрутить Instagram - Ларченко Алексей - Бизнес
