Форма входа
0/0
Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
- Дата:26.11.2025
- Категория: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика
- Название: Люди и праздники. Святцы культуры
- Автор: Александр Александрович Генис
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис. Жанр: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис:
Александр Генис ("Довлатов и окрестности", "Обратный адрес", "Камасутра книжника") обратился к новому жанру – календарь, или "святцы культуры". Дни рождения любимых писателей, художников, режиссеров, а также радио, интернета и айфона он считает личными праздниками и вставляет в список как общепринятых, так и причудливых торжеств.Генис не соревнуется с "Википедией" и тщательно избегает тривиального, предлагая читателю беглую, но оригинальную мысль, неожиданную метафору, незамусоленную шутку, вскрывающее суть определение. Постепенно из календарной мозаики складывается панно, на котором без воли автора отразились его черты.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Читем онлайн Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
права, умеет ими пользоваться, ценит уют и распространяет его на все, до чего дотянется.
12 июня
Ко дню рождения Эгона Шиле
Искусство стремилось раздеть женщину, начиная с палеолитической Венеры, лишенной головы, но не половых органов. С тех пор художники всех стран и времен стремились изобразить женщину все более голой. У Тициана женская плоть мерцает, у Рубенса – складируется, у Мане вызывает скандал. Провоцируя публику, художники обостряли ситуацию. В “Завтраке на траве” того же Эдуарда Мане дерзкая скабрезность заключается в том, что нагая дама окружена полностью одетыми мужчинами. У Модильяни ко всему привычных парижан возмутило то, что обнаженная модель смотрит им прямо в глаза.
Шиле пошел дальше. У него царит агрессивная нагота без фигового листка античных аллегорий, библейских нравоучений или эксцентрического антуража. Шиле не оголяет женщину, а выворачивает ее наизнанку. И этим он разительно отличается от своего учителя Густава Климта. На эротических рисунках последнего женщины в распахнутых пеньюарах изображены мягкими и тоже кружевными линиями. Занятые собой, они не догадываются, что мы за ними подглядываем в самые интимные моменты их очень личной жизни. Рисунки Климта потакают мужским фантазиям. Это – упражнение в вуайеризме, развивающее любовные капризы рококо. Климт продлил Фрагонара, проводив своих дам с качелей в спальню. Но у Шиле нет игривого оправдания. Эрос для него был противоядием от культуры. Отказываясь от любого контекста, Шиле писал свои фигуры в пустоте, без всякого фона, хотя бы намекающего на ситуацию, в которой делался рисунок.
Мы знаем об этом от свидетелей. В аскетически обставленной студии стояли покрашенные в черный цвет стул и лестница. Шиле часто работал, стоя на ней, предпочитая вид сверху. Он никогда не пользовался резинкой и часто держал карандаш в руке без опоры, рисуя от плеча (попробуйте, чтобы понять, как это трудно). Хотя в каждой работе чистой бумаги больше, чем заполненной, они никогда не производят впечатление незаконченных. Шиле не писал эскизов. Лишь покончив с графикой, художник, отпустив настрадавшуюся натурщицу, прибегал к скупой, но эффективной живописи. Шиле мыслил формой, а не цветом, который он трактовал как курсив или ударение.
Его фантастическое мастерство потрясло современников.
– Есть ли у меня талант? – набравшись смелости, спросил совсем еще юный Шиле у первого художника Австрии.
– Слишком много, – ответил Климт.
13 июня
Ко дню рождения Христо
Когда Христо был еще Явашевым, скромным студентом Софийской Академии художеств, он во время летней практики работал в бригаде художников, создававших разного рода камуфляжи по пути следования восточного экспресса, дабы его пассажиры-иностранцы не заметили ничего неприглядного. Добравшись в 1956-м до Запада, а в 1964-м до Нью-Йорка, ставшего его последним домом, художник не забыл своей художественной “родины”: потемкинской деревни. Став апостолом авангарда, демиургом постмодернизма и гением хеппенинга, Христо признавался, что многое взял из пропагандистского искусства.
Однако общее с агитпропом у Христо – только средство, но не цель. Собственно, политическое искусство тем и отличается от настоящего, что первое знает, зачем оно существует, тогда как второе бесцельно. Изъяв прагматизм из пропаганды, Христо превратил утилитарное художество в абстрактное – ненужное и незаменимое.
Труднее всего в его работе, говорил Христо, убедить скептиков, спрашивающих, зачем все это нужно. “Незачем”, – терпеливо объяснял художник, напоминая о закате, который тоже никому не приносит пользы.
Его произведения нуждаются в личных впечатлениях.
Я в этом убедился в 2005 году, когда на шестнадцать зимних дней Центральный парк Нью-Йорка превратился в тихий оазис эстетической утопии. Христо украсил парк стальными воротами, завешенными оранжевой тканью.
Я приходил в парк через день, потому что открытые всем стихиям “Ворота” Христо меняли жанр в зависимости от погоды. В штиль пятна оранжевой ткани врывались в ландшафт, как полотна Матисса. В солнечный день нейлон, словно витраж, ловил и преувеличивал свет. Ветер, раздувая завесы, лепил из них мобильные скульптуры, напоминающие то оранжевые волны, то песчаные дюны, то цветные сны. Ньюйоркцы проходили под воротами, приглушая голоса, как будто участвовали в храмовой процессии. В сущности, так оно и было: толпа зевак превратилась в колонну паломников.
14 июня
Ко дню рождения Дайдо Лури
Первый американец, возглавивший дзен-буддийский монастырь, бродил по двору в джинсах, грубых башмаках и бейсбольной кепке. Высокий, костлявый, загорелый, он казался своим среди местных рыбаков, охотников и ветеранов. Когда монах прикуривал, я увидел на его запястье чернильный якорь. В шестнадцать лет, подделав год рождения, Лури сбежал в морские пехотинцы. После войны он стал физиком, затем фотографировал, выставлялся в музеях, опять ушел, на этот раз в буддизм, и, наконец, основал монастырь. Но татуировка осталась. Она чуть не помешала Лури стать настоятелем. В Японии, где его экзаменовали дзенские авторитеты, наколки носят только бандиты из якудзы.
– Всю жизнь, – говорил Дайдо в нашу последнюю встречу, – мы ведем бесконечные переговоры с прошлым и будущим. Но вчера прошло, а завтра не наступило. Занятые несуществующим, мы упускаем настоящее, которым способны распоряжаться, – мгновение.
– Медитация – это дзен, – спросил я, – или дзен – это медитация?
– Одна была всегда, второй ее вернул в жизнь, когда мы разучились заключать сами с собой перемирия. Учеников я учу одному: заткнуться, посидеть тихо, ни о чем не думая. Все, кроме нас, это умеют, даже колибри.
– Кто научил вас буддизму?
– Фотоаппарат. Свет постоянно меняется, и рано или поздно приходит единственный момент, раскрывающий себя. Он длится – при подходящей выдержке – всего одну шестидесятую часть секунды. Это и есть настоящее.
– А будущее? Разве бывает без него религия?
– Она называется буддизмом. Будда учил сорок семь лет и говорил лишь о том, что происходит сегодня, ибо лишь здесь и сейчас можно стать буддой. Это ведь не имя, не титул, а состояние, вернуться к которому может каждый.
– Вы будда?
– Конечно. Будда передал путь, дхарму, своему последователю Кашьяпе, тот – Ананде и так далее, пока в восемьдесят четвертом поколении я не получил от своего наставника учение, чтобы передать его своим ученикам.
– Вы учите, как стать буддой?
– Только этому. Каждый год через монастырь проходит пять тысяч человек.
– Сколько же ваших учеников достигли цели?
– Двое.
Я, кстати, знаю обоих. Он был нью-йоркским математиком, она – японской балериной.
15 июня
Ко дню рождения Льва Лосева
Дебютировав в тридцать семь лет, в том возрасте, что для других поэтов стал роковым, Лосев избежал свойственного юным дарованиям “страха влияния”. Он не знал его потому, что считал влияние культурой, ценил преемственность и не видел греха в книжной поэзии. Среди чужих слов его музе было так же вольготно, как другим среди облаков и березок. Войдя в поэзию без скандала и по своим правилам, Лосев сразу начал со взрослых стихов и оказался ни на кого не похожим, в том числе – сознательный выбор! – и на Бродского.
Друзья и современники, они смотрели на мир одинаково, но писали о нем по-разному. Играя в классиков, Лосев отводил себе место Вяземского при
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис бесплатно.
Похожие на Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис книги
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Тайная история сталинских преступлений - Александр Орлов - Альтернативная история
- Эмоциональный интеллект - Дэниел Гоулман - Психология
- Как зарегистрировать бизнес в России: ООО, ИП, самозанятый - Ирина Некит - Менеджмент и кадры
