Форма входа
0/0
Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
- Дата:26.11.2025
- Категория: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика
- Название: Люди и праздники. Святцы культуры
- Автор: Александр Александрович Генис
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис. Жанр: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис:
Александр Генис ("Довлатов и окрестности", "Обратный адрес", "Камасутра книжника") обратился к новому жанру – календарь, или "святцы культуры". Дни рождения любимых писателей, художников, режиссеров, а также радио, интернета и айфона он считает личными праздниками и вставляет в список как общепринятых, так и причудливых торжеств.Генис не соревнуется с "Википедией" и тщательно избегает тривиального, предлагая читателю беглую, но оригинальную мысль, неожиданную метафору, незамусоленную шутку, вскрывающее суть определение. Постепенно из календарной мозаики складывается панно, на котором без воли автора отразились его черты.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Читем онлайн Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
без которого трудно остаться в истории: чувство юмора. Лучшим был, конечно, Уинстон Черчилль. Это мешало ему в политической борьбе, но он не мог удержаться, называя, например, коллегу “овцой в овечьей шкуре”.
В Америке тем же грешил Гарри Трумэн. На вопрос, как завести в Вашингтоне друга, президент ответил: “Купите собаку”. Больше других шутками славился Авраам Линкольн, который мастерски владел редким и ценным искусством – смеяться над собой. Когда его обвинили в двуличии, Линкольн, никогда не считавшийся красавцем, ответил критикам: “Если бы у меня было два лица, стал бы я пользоваться тем, которое все видят?”
Шутки президента часто определяют отношение к нему. Обаяние Рейгана связано и с тем, что он прекрасно рассказывал анекдоты, особенно советские. Зато Буш-младший не блистал ораторским мастерством, но умел шутить над этим.
– Я примирился с тем, – сказал он однажды, – что не всегда в ладах с английским языком. Огорчился я лишь тогда, когда меня стал поправлять Арнольд Шварценеггер.
Обама шутил, сохраняя покерфейс: укол малозаметен, но смертелен.
– Правда ли, что младший Буш, – спросили журналисты, – худший из всех президентов?
– Не знаю, – ответил Обама, – я думал, что этим званием обладает Дик Чейни.
Только вспомнив, что тогдашний вице-президент считался важнее самого Буша, мы чувствуем яд остроты.
Дональд Трамп не столько сам шутил, сколько обижался, когда это делали другие. Тем не менее с приходом Трампа в Белый дом наступил золотой век политической сатиры.
2 июля
К Международному дню НЛО
Назвать Хэнкок городом может только покладистая американская карта. Мэйн-стрит исчерпывали три магазина. В первом продавали сачки и удочки, во втором – блёсны и червей, третий был закрыт до осени, но витрину украшало чучело черного медведя. За углом притаился бар с хромым бильярдом и корявым полом, усыпанным опилками.
– Чтобы кровь не замывать, – решил я.
В остальном город выглядел миролюбиво, а главное – не претенциозно: цены как в Мексике и налоги такие же. За это Хэнкок полюбили отставные пожарные и богема на пенсии, прежде всего – наша.
Первым я встретил легендарного скульптора по напряженному металлу, связывавшего рельсы узлами с бантиком. В юности, рассказывают очевидцы, этот запорожец, красивый, как Андрий, и смелый, как Остап, делал стойку на голове на крыше Академии художеств. Чуть позже, когда он оставил родину, переплыв море в резиновой лодке, про него слагали песни и писали романы.
– Как дела? – спросил я, не зная, о чем говорят с героями.
– Муза мучит, – отрубил он, чтобы я понял: ничего не меняется.
Другие были не хуже. Певцы-космисты, летописцы неведомого, они все что-нибудь строили. Одни – баню, другие – галерею, третьи – погреб, четвертые – башню до неба.
Ну и, разумеется, в Хэнкоке был свой юродивый – поэт с ясными глазами и безграничной памятью. Состарившись, они с женой ходили нагими, чем страшно раздражали соседей, посещавших воскресную службу в стоящей тут же методистской церкви. По-моему, это было только кстати. Русская пара напоминала Адама и Еву, опустившихся от тягот изгнания. Город, однако, в наказание за эксгибиционизм отобрал у поэта четыре неработающих автомобиля, служивших мемориалом пьянки длиной в жизнь. В ржавых джипах хранились пустые бутылки.
– Конечно, они идиоты, – ругался поэт, – но что с них взять, если три четверти американцев верят, что правительство скрывает контакты с летающими тарелками.
– Правильно делает, – подумал я, – похоже, что наши на них прилетели.
2 июля
Ко дню рождения Германа Гессе
Что же такое его “Игра в бисер”? Даже изучив правила, трудно понять, как уместить бесконечный хаос культуры в замкнутую и обозримую форму.
Игра оперирует аббревиатурами, а это – задача поэзии. Не всякой, и даже не лучшей, а той, что от беспомощности зовется “философской” и пользуется узелковой письменностью перезревшей, александрийской, культуры. Такие стихи – интеллектуальный роман, свернутый в ребус, итоговая запись умершей культуры, которую поднял на ноги поэт, которого лучше всего назвать Мандельштамом.
В четыре лапидарные, как морзянка, строки он умел вместить всю описанную Шпенглером “фаустовскую” культуру Запада:
Здесь прихожане – дети прахаИ доски вместо образов,Где мелом – Себастьяна БахаЛишь цифры значатся псалмов.Бесценными эти партии делает дар мгновенного выбора слов. Одно бесспорное прилагательное заключает целую историософию. Мандельштам, опуская очевидные для него звенья, писал спорами смысла и называл вылупившиеся строчки “диким мясом” поэзии.
Стихи, однако, нуждаются в творце, Игра – в исполнителе. Гроссмейстеры не выдумывают шахматы, они в них играют. Это значит, что игрецы Гессе не создают культуру, а исполняют ее. И, мне кажется, я знаю, как они это делают, ибо играю в бисер с детства, читая книги.
Всякий читатель – палимпсест, сохраняющий следы всего прочитанного. Умелый читатель не хранит, а пользуется. Но только мастер владеет искусством нанизывания. Его цель – не механический центон, а органическое сращение взятого. Он читает не сюжетами и героями, а эпохами и культурами, видит за автором его школу, врагов и соседей. Нагружая чужой текст своими ассоциациями, такой читатель втягивает книгу в новую партию Игры. Включаясь в мир прочитанного, книга меняет его смысл и состав.
Игра в бисер – тот же теннис, но с библиотекой, которая рикошетом отвечает на вызов читателя. Успех партии зависит от того, как долго мы можем ее длить, не выходя за пределы поля и не снижая силы удара. Игра – это творчество для себя, во всяком случае – для меня.
3 июля
Ко дню рождения Франца Кафки
Можно ли узнать от Кафки о Боге больше, чем мы знали до того, как его прочли? Конечно! Но не потому, что Кафка множит богословские гипотезы, меняет устоявшиеся трактовки, обновляет теологический язык и дает вечному актуальные имена и клички. Главное у Кафки – испытание истины. Он надеялся вырвать у мира столько, сколько тот способен раскрыть.
Служебная лестница в его самом метафизическом романе “Замок” начинается послушными мирянами, среди которых выделяются праведники-спасатели из пожарной охраны. Потом идут слуги чиновников, которых мы называем священниками. Поделив жизнь между Замком и Деревней, они наверху ведут себя не так, как внизу, ибо “законы Замка в Деревне уже неприменимы”. Выше слуг – бесконечная череда чиновников-ангелов, среди которых немало падших – уж слишком часто они хромают, как положено бесам.
Пирамиду венчает Бог, но как раз Его Кафка упоминает лишь на первой странице романа. Больше мы с графом Вествестом не встречаемся. И, как говорит самая радикальная – ницшеанская – трактовка романа, понятно – почему: Бог умер.
Смерть Бога, однако, не прекратила деятельность его аппарата. Замок – вроде города Петербурга посреди Ленинградской области: прежняя власть умерла, но из столицы до провинции эта весть еще не дошла.
Причины катастрофы раскрывает вставной с точки зрения К., но центральный для истории Деревни эпизод с Амалией. Она отвергла притязания Замка на свою честь и оскорбила посланца, принесшего ей благую весть. Отказавшись от связи с Замком, Амалия отвергла участь девы Марии, не
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис бесплатно.
Похожие на Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис книги
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Тайная история сталинских преступлений - Александр Орлов - Альтернативная история
- Эмоциональный интеллект - Дэниел Гоулман - Психология
- Как зарегистрировать бизнес в России: ООО, ИП, самозанятый - Ирина Некит - Менеджмент и кадры
