Форма входа
0/0
Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
- Дата:26.11.2025
- Категория: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика
- Название: Люди и праздники. Святцы культуры
- Автор: Александр Александрович Генис
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис. Жанр: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис:
Александр Генис ("Довлатов и окрестности", "Обратный адрес", "Камасутра книжника") обратился к новому жанру – календарь, или "святцы культуры". Дни рождения любимых писателей, художников, режиссеров, а также радио, интернета и айфона он считает личными праздниками и вставляет в список как общепринятых, так и причудливых торжеств.Генис не соревнуется с "Википедией" и тщательно избегает тривиального, предлагая читателю беглую, но оригинальную мысль, неожиданную метафору, незамусоленную шутку, вскрывающее суть определение. Постепенно из календарной мозаики складывается панно, на котором без воли автора отразились его черты.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Читем онлайн Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
прицепится. Однажды его узнал на Бродвее веселый толстяк, который представился художником Крамским, правда, Матвеем. Он спросил, сколько стоит реклама в журнале, который мы тогда издавали. “Сто долларов”, – наугад сказал Бахчанян. “Никаких проблем”, – обрадовался художник, достал из кармана доллар и пририсовал фломастером два нуля. Вагрич нисколько не удивился.
Задним числом мне кажется, что мистическим образом реальность подчинялась непрестанному художественному напору. Вагрич ведь никогда и ничем не интересовался, кроме искусства. К нему сводился любой разговор, и любая прогулка включала визит в галереи современных мастеров, в которых Бахчанян видел соратников. Однажды в Сохо он указал на диковинного прохожего, одетого не по сезону, да и не по широте – в огромную белую шубу. “Гроссмейстер граффити”, – объяснил Вагрич и пошел обниматься со знаменитым тогда в Нью-Йорке Китом Харингом (Keith Haring).
Больше всего я жалею, что не записал рассказы о харьковской жизни, еще тогда, когда Вагрич ими щедро делился. Так, в середине 1960-х Бахчанян чудом увидал работы Джексона Поллока. Подражая ему, он раздал рабочим завода “Поршень” дырявые ведра с краской и попросил их побегать по линолеуму цеха, чтобы воспроизвести технику капельной живописи, знаменитого дриппинга, которым прославился американский авангардист.
Бахчанян был самым свободным человеком, которого я встречал, и всем еще предстоит узнать, чего это стоит, что дает и как нам повезло, что он жил среди нас.
24 мая
Ко дню рождения Алексея Саврасова
В континентальной державе зима и лето стабильны, постоянны, даже вечны – как смерть и жизнь, зато весна и осень мимолетны. И не потому, что коротки, а потому что их суть проявляется в перемене, в движении, в росте или угасании. В этом их творческий – а в случае весны и России – еще и революционный характер. Из всей регулярной драмы смены сезонов Саврасов выбрал лишь один, но самый главный момент – первый. Колесо русского года схвачено художником в тот момент, когда оно вновь, после долгого зимнего прозябания, пришло в движение.
На картине “Грачи прилетели” все старое, не древнее, не старинное, а просто дряхлое. И разрушающаяся церковь, и забор, и кривые березы, но прежде всего – снег. Еще недавно – может быть, вчера – снег был хозяином жизни, ее диктатором, навязывавшим людям нужду, а природе – спячку. Но сейчас его, порыжевшего и ослабшего, жалко, как повешенного врага. Он больше не вызывает ужаса – только отвращение. И чем быстрее труп поглотит земля, тем легче на ней будет жить героям картины – грачам, которые то ли заменяют деревню, то ли намекают на нее своей тесной, общинной – роевой, как говорил Толстой, – жизнью.
Саврасов изобразил весну и грачей, которых он заманил на свое полотно бесспорным аргументом: ароматом грядущего тепла. Глядя на картину, мы, кажется, слышим оглушительный птичий грай, но необычной ее делает не звук, а запах. Старый пес музеев, я сразу узнаю тут запах русской весны. Непереводимый, словно Пушкин, он, как всё, от чего щемит сердце, неописуем. Но это и не важно, потому что за границей так не пахнет, а в России каждый знает, с чего начинается весна.
Проваливаясь в рыхлый и от того особенно противный липкий снег, ты, как зомби, бредешь, подслеповато таращась в небо с еле заметной, но все же ощутимой просинью, оставляя за собой расплывающиеся, почти нечеловеческие следы – как тот персонаж, что ушел за нижний край рамы. Конечно же, в трактир, и его легко понять. Если долго смотреть на эту картину, очень хочется выпить.
24 мая
Ко дню рождения Иосифа Бродского
В одном интервью Бродский сетовал на то, что нынешних поэтов прошлое занимает больше будущего. Его поздние стихи дают представление о том, какое будущее имелось в виду. Самая интригующая черта в нем – отсутствие нас. Все мы, напоминает поэт, живем взаймы, ибо мы все на передовой:
Так солдаты в траншеях поверх брустверасмотрят туда, где их больше нет.Взгляд оттуда, где нас нет, изрядно меняет перспективу. По сравнению с громадой предстоящего прошедшее скукоживается. Ведь даже века – только “жилая часть грядущего”. Недолговечность, эта присущая всему живому ущербность, – повод потесниться. “Чтобы ты не решил, что в мире не было ни черта”, Бродский дает высказаться потустороннему – миру без нас. В его стихах не только мы смотрим на окружающее, но и оно на нас.
Поэт, чтобы было с кем говорить, создает себе образ “другого”. У Бродского этот разговор ведет одушевленное с неодушевленным. Деля с вещами одно жилое пространство, мы катастрофически не совпадаем во времени: нам оно тикает, им – нет. Поэтому через вещь – как в колодец – смертный может заглянуть к бессмертным. И это достаточный резон, чтобы не меньше пейзажа интересоваться интерьером. Об этом – пронзительное стихотворение, ставшее гимном ковидного карантина:
Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.Что интересней на свете стены и стула?Динамичные отношения между временем и вечностью Бродский выстраивает на водных метафорах. То рекой, то дождем, но чаще морем они омывают его стихи. Море – кладбище форм, нирвана, где заканчивает жизнь все твердое, все имеющее судьбу и историю. Море – дырка в пустоте, прореха в бытии, где ничего нет, но откуда все пришло. Море – общее, которое поглощает все частное, содержит его в себе, дает ему родиться и стирает вновь волной. Ее первая буква – “В” – напоминает Бродскому знак бесконечности, очертания волны – губы. Соединив их, мы получим речь, вернее – возможность речи. Море относится к суше, как язык – к сонету, как словарь – к газете.
25 мая
Ко Дню филолога
В науке я разуверился после смерти Лотмана, убедившего меня в ее существовании. Дело было на первом курсе, когда, вырвавшись из школы и увернувшись от Белинского, я, как все тогда, надеялся “поверить алгеброй гармонию” и досадить власти, преследующей объективность. Наука, однако, не подворачивалась под руку, пока в Ригу не приехал Юрий Михайлович. Я не видал в актовом зале нашего филфака столько народу даже тогда, когда на танцы приглашали курсантов. Предусмотрительные сидели, упорные стояли в проходах, отчаянные устроились на подоконнике.
Лотман, как и обещала афиша, сразу объяснил, что такое семиотика:
– Размер куска ткани, прикрывающей женщину, одинаков, но в разные эпохи он двигается вверх-вниз, открывая то бюст, то ноги, – начал Лотман, и впечатлительный студент упал с подоконника.
Другие пошли в структуралисты, но, как у Лотмана, ни у кого не вышло. Он оставил наследство, а не наследников. Его наука называлась “Лотманом” и жила в нем. Но настоящая наука, однако, не зависит от личности. Более того, она для того и нужна, чтобы отцедить универсальное от субъективного. Литература, однако, вся субъективна, штучна. Чтобы с ней справиться, наука сближает одно с
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис бесплатно.
Похожие на Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис книги
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Тайная история сталинских преступлений - Александр Орлов - Альтернативная история
- Эмоциональный интеллект - Дэниел Гоулман - Психология
- Как зарегистрировать бизнес в России: ООО, ИП, самозанятый - Ирина Некит - Менеджмент и кадры
