Горе одному - Николай Иванович Дубов
- Дата:30.04.2026
- Категория: Проза / Советская классическая проза
- Название: Горе одному
- Автор: Николай Иванович Дубов
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Горе одному" от Николая Ивановича Дубова
📚 "Горе одному" - захватывающая аудиокнига, которая рассказывает о сложных жизненных ситуациях и выборах главного героя. В центре сюжета - молодой человек, который сталкивается с серьезными проблемами и вынужден искать выход из сложившейся ситуации.
В произведении автор поднимает важные вопросы о дружбе, любви, предательстве и самопожертвовании. Слушая эту аудиокнигу, каждый найдет в ней что-то свое, ведь она затрагивает универсальные темы, актуальные для каждого человека.
🎧 Не упустите возможность окунуться в захватывающий мир "Горе одному" вместе с автором Николаем Ивановичем Дубовым. Слушайте аудиокнигу онлайн бесплатно и без регистрации на сайте knigi-online.info!
Об авторе:
Николай Иванович Дубов - талантливый писатель, чьи произведения завоевали признание читателей. Его книги отличаются глубокими сюжетами, интересными персонажами и неожиданными развязками. Дубов пишет о жизни так, что его произведения заставляют задуматься и пережить множество эмоций.
📖 Погрузитесь в мир литературы вместе с Николаем Ивановичем Дубовым и откройте для себя новые грани в искусстве слова.
На сайте knigi-online.info вы найдете огромный выбор аудиокниг различных жанров - от классики до современных бестселлеров. Слушайте книги онлайн, наслаждайтесь увлекательными сюжетами и раскрывайте новые миры прямо у себя дома!
Не упустите возможность погрузиться в мир слова и фантазии вместе с лучшими аудиокнигами на сайте knigi-online.info!
🔗 Посетите категорию Советская классическая проза для отбора лучших произведений этого жанра!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Алексей вернулся к плите.
Значит, дядя Вася на его стороне! Как он Ефима Панику… Интересно, Ефим сам или его послали «советовать»? Значит, Алексею просто хотят заткнуть рот. Отступись он, и они отстали бы от него…
Дядя Вася может быть спокоен: он будет держаться. Если он отступит, соврет сейчас, то потом будет врать всегда. Если сегодня стерпит чужую ложь, обман, завтра солжет и обманет сам. И тогда уже возврата нет. «Что укоротишь, того не воротишь»…
Пусть делают что хотят! В конце концов, что они — съедят его?..
Все это будет потом. А сейчас приближается то, что уж никак не может отодвинуться или не состояться. Поезд в шесть. Доехать, переодеться, добежать до Наташи — не меньше часа. Она просила пораньше…
За несколько минут до гудка Алексей убрал инструменты, умылся. И в это время подошел мастер.
— Иди в контору. Сразу после работы — заседание цехкома. По твоему вопросу, — внушительно сказал он.
— Почему сегодня? Я сегодня не могу…
— Как это — «не могу»?
— Не могу, и все! Занят сегодня.
— Ты с ума сошел? Какие могут быть занятия, когда об тебе вопрос?! Ты что, с этим шутки шутишь?
— Никакие не шутки! Что им приспичило? Я никуда не сбегу, можно и завтра…
— Может, ты вообще не пойдешь? Отменишь цехком? Набезобразничал, а теперь струсил?
— Ничего я не боюсь. А сегодня не пойду. Я же сказал — не могу!
— Иди объясняй Иванычеву, а не мне.
Самое разумное — было пойти и объяснить, почему он не может сегодня присутствовать на цехкоме, но он тут же понял совершенную невозможность сделать это. Сказать о Наташе? Поднимут на смех, скажут про нее какую-нибудь гадость… Он только задержится, опоздает и ничего не добьется.
— Я не пойду, — набычившись, сказал Алексей.
— Ты дурака не валяй! — закричал Ефим Паника. — Ты не понимаешь, чем это может кончиться? Да если только…
Рев гудка заглушил его слова. Алексей секунды две смотрел на его беззвучно кричащий рот, махнул рукой и побежал к выходу.
Он бежал по заводскому двору и чем больше удалялся от цеха, тем отчетливее сознавал, что делает непоправимое. Они и так готовы съесть его с сапогами, а он сам дает им козырь в руки, да еще какой!
В проходной, показывая пропуск вахтеру, он на секунду приостановился. Еще не поздно вернуться, еще можно поправить… А Наташа? Она же волнуется, смотрит поминутно на часы. Что она подумает? Как они вдвоем справятся с вещами? Да что вещи! Не увидеть ее в последний раз?! Алексей ринулся в автобус.
Место оказалось удобным, вещи были разложены, они вышли на платформу. По ней еще спешили отъезжающие с чемоданами, авоськами, цветами. В большинстве это была молодежь. Юность уезжала в науку, и над платформой звенели громкие голоса и смех, взлетали обрывки песен. Наташа улыбалась, наблюдая предотъездную суматоху, уговаривала мать не беспокоиться — что она, маленькая? — спрашивала о чем-то и тут же, не слыша ответов, сетовала, что не повидала Киру, не попрощалась с ней. Ей, бедняжке, трудно теперь с ребенком… Алексей молчал и не сводил с нее глаз.
— Почему у тебя такое лицо? Алеша! Что-нибудь случилось?..
— Нет, все в порядке.
Не это, совсем не это хотел и должен был он сказать… «Наташа, Наташа! Не уезжай. Останься здесь хоть на пять, хоть на три дня, пока не закончится это… Если бы ты знала, как ты мне нужна! С тобой я могу всё. Я все выдержу. Ничего не делай, ничего не говори, только будь здесь. Чтобы был человек, который мне дороже всех, и чтобы я знал, что кому-то немножко нужен и я…»
Она ничем не могла ему помочь. Он и не ждал, что она поможет. Важно только, чтобы она была здесь, он мог прийти и сказать: «Понимаешь»? И пусть бы она даже не поняла, а только кивнула. Ему было бы легче. Он стал бы сильнее. Ах, как это важно, чтобы рядом с тобой был человек, к которому можно подойти и сказать: «Понимаешь»! И как часто, слишком часто такого человека рядом с тобою нет…
Алексей молчал. Он понимал, что не может, не должен, не имеет права сказать. Наташа не поймет и, даже поняв, все равно уедет. Этого нельзя изменить и остановить. В сущности, она уже уехала. Неподвижен поезд, она еще стоит у вагона, говорит, улыбается. Но ее уже нет. Она уже вся там, в Ростове, в институте, в своем будущем. И все прошлое для нее уже прошло, а настоящее уже стало прошлым. Оно возникнет в памяти лишь потом, как воспоминание, а воспоминания никогда не становятся действительностью…
И он молчал. Где-то возле паровоза задребезжал свисток, подхлестнутый им предотъездный гвалт забушевал сильнее. С печальной нежностью Алексей смотрел, как Наташа целует мать, и улыбался. Наташа протянула ему руку.
— Ты меня не забудешь? Будешь писать? Много и часто, да? А потом я приеду, и будет все, как было… Да?
Она побежала к вагону, вскочила на подножку, обернулась и прощально подняла руку. Внезапно все оживление словно сдуло с ее лица, рука опустилась, прижалась к горлу — так трудно стало вдруг дышать.
Только теперь она увидела, какое у него лицо… Боже мой, боже мой! Что же она делает? Зачем уезжает?.. Он молчит. Он всегда молчит. Ни разу не сказал ни слова, но она ведь знает… Давно знает. Он же любит ее! Как никто… И никто никогда так не полюбит. Почему все так глупо и ужасно? Они говорили о чем угодно — о рыбе, о звездах, о науке, обо всякой чепухе — и никогда об этом… А думали об этом. Почему? Почему так глупо устроены жизнь и люди? Стыдятся себя и своих чувств, самое лучшее прячут в ненужное, в пустяки… А потом плачут, но уже ничего нельзя изменить, вернуть, поправить. Как же он будет без нее? А она? И что теперь делать? Спрыгнуть? Остаться?.. Мамочка, милая, не сердись, что я не смотрю на тебя! Посмотри на его лицо. Разве ты не видишь?.. Что же мне делать? Вот уже поезд трогается… Как же я могу уехать?
Опоздавшие вскакивали на подножку, толкали Наташу, кто-то над ней, перегнувшись, высунулся из тамбура, давил грудью ей на голову, она ничего не замечала и смотрела, смотрела. Проводница шла рядом с вагоном, доставала из футляра свернутый желтый флажок. Наташа прыгнула с подножки на платформу.
— Сумасшедшая! — охнула мать.
— Гражданка! — сердито закричала
- В команде Горбачева: взгляд изнутри - Вадим Медведев - Биографии и Мемуары
- Самостоятельные люди. Исландский колокол - Халлдор Лакснесс - Классическая проза
- Срубить крест[журнальный вариант] - Владимир Фирсов - Социально-психологическая
- Заговорщики в Кремле. От Андропова до Горбачева - Владимир Исаакович Соловьев - Публицистика
- Как Горбачев прорвался во власть - Валерий Легостаев - История