Вечера на Карповке - Мария Семеновна Жукова
- Дата:27.04.2026
- Категория: Разное / Русская классическая проза
- Название: Вечера на Карповке
- Автор: Мария Семеновна Жукова
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Вечера на Карповке" от Марии Семеновны Жуковой
📚 "Вечера на Карповке" - это захватывающий роман о любви, страсти и предательстве. Главная героиня, Анна Павловна, оказывается втянута в сложные отношения семьи Карповых, где каждый член семьи скрывает свои собственные тайны и желания.
🌟 В центре сюжета - искренние чувства и сложные взаимоотношения героев, которые переплетаются в увлекательной истории, полной неожиданных поворотов и загадок.
🎧 Слушая аудиокнигу "Вечера на Карповке" на сайте knigi-online.info, вы окунетесь в атмосферу старинного поместья, где каждый персонаж имеет свою тайну, а каждое решение может изменить ход событий.
Об авторе:
Мария Семеновна Жукова - талантливый российский писатель, чьи произведения покоряют сердца читателей своей глубокой проникновенностью и яркими образами.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать лучшие аудиокниги на русском языке. Мы собрали для вас бестселлеры различных жанров, чтобы каждый мог найти что-то по душе.
Не упустите возможность окунуться в мир увлекательных историй, слушая аудиокниги на нашем сайте!
Погрузитесь в атмосферу "Вечеров на Карповке" вместе с героиней Анной Павловной и раскройте все тайны семьи Карповых, следуя за каждым шепотом и взглядом.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
В один вечер она говорила Гутенгерцу: «Так, друг мой, он любит ее, нет более сомнения! Понимаете ли вы положение души моей? Любить и не быть любимой ужасно, но это несчастие, не возбуждающее отчаяния: любимый предмет кажется нам столько превосходящим все творение, столько высшим всего, что мы любим его, не смея желать взаимности, любим, как божество, как дикий перуанец любил свое солнце: он не осмеливался желать на себя одного привлечь лучи, животворящие равно всю природу. Но видеть, что существо, подобное мне, заставляет трепетать сердце его, делается властителем его участи – это сближает нас с небом, о котором мы не смели мечтать. Мысль о божестве теряется, видим только человека, превосходнейшего из всех, воображение рисует участь, которая могла бы быть моею… понимаете ли вы, что значит тогда каждый взор, исполненный любви, брошенный им на счастливицу, каждое слово, каждое движение, весь этот гиероглифический язык любви, темный для посторонних, понятный для любви? А ревность? О, ревность искуснее всех Шамполионов в мире!» – «Но очки ее не всегда верны, Мария, остерегитесь, – сказал Гутенгерц. – Не одни цветущие луга, не одни зеленые кущи представляет путнику разгоряченная атмосфера Аравийских пустынь или fata morgana берегов Сицилии; страшные скалы, темные ущелия ужасают также взор его. Посмотрите, вот там, на западе, эти разноцветные массы облаков, лучи уже скрывавшегося светила дают им различные формы, ваше воображение придает им определенность: видит то страшных гигантов, то вереницы обитателей иного мира, дружно играющих в пространстве эфира, то дымящиеся вулканы, то пару белых лебедей. Прислушайтесь вечером к смешанным звукам плещущей волны, ветра, играющего в листах, или бури, воющей в расселинах, и вам послышатся то стон отчаянья теней подземных, то сетование души, нисшедшей на землю, о милых, здесь оставленных, то тихие отголоски незримых арф серафимов; я говорю вашим же языком, Мария, повторяю слышанное от вас же, и эта разница происходит не от звуков или облаков. Что они вблизи? Масса тумана, дыма, одинокая нота, отдельно взятая из стройного аккорда. Верьте мне, страсть могущественно правит воображением, а счастие и несчастие в жизни чаще, чем вы думаете, зависит от его магического прутика». – «Может быть, вы и правы, может быть, но вчера… воображение ли мое придало лицу его этот восторг, это выражение нежданной радости при виде Софьи? Вы знаете, гроза застала нас на самом конце деревни, там, где хижины солдаток и вдов, помните? Молнии падали змейками, гром гремел не переставая, дождь капал уже крупными каплями, и ветер сбивал нас с ног; мы были подле избушки Катерины. Вы знаете домик ее, полувросший в землю? Бури и непогоды стащили половину драниц, которые служили ему кровлею; одно маленькое волоковое окно пропускает слабый свет. Бог знает, как живут эти люди! Мы вошли к ней; мне давно знакома эта дорога, и в темноте я пробралась первая к двери, отворила ее и остановилась. Катерина – вы, может быть, не знаете, что она упала на камень, расшибла ножную кость и с тех пор нога избита ранами – бедная сидела на своей кровати, поставя больную ногу на скамье; мальчик прикладывал перевязки, старшая дочь стояла подле и светила лучиною; двое маленьких детей тихонько таскали куски белого хлеба из корзины, покрытой белым полотном и стоявшей на другой скамье. Вельский был тут. Если б вы видели небесное выражение лица его! Он то давал наставления мальчику, то помогал ему, то, держа руку больной, утешал ее словами надежды и участия! О друг мой! Сколько велико показалось мне в эту минуту назначение врача! Не есть ли он друг человечества, ближайшее подобие божества, ангела-утешителя, скорбящего об участи смертного! От трона до хижины – везде доступ его благотворной деятельности, но здесь, у постели безвестной страдалицы, где бедность человечества являлась во всем ужасе своем, сколько цель его показывалась мне возвышенною, священною! Что может сделать богач золотом? Превратить хижину во дворец – о, это много! Но скажет ли страдальцу: возьми одр свой и ходи! Уврачует ли хотя одну рану, облегчит ли хотя одно страдание?..»
Гутенгерц улыбнулся: «Продолжайте, Мария, продолжайте; нам часто случается смотреть на картину с другой стороны, что далее?» Мария закрыла руками горящее лицо свое и, помолчав несколько, продолжала: «Он не заметил нас. Вой бури и раскаты грома заглушали легкий шум, произведенный нами. Из разговора Вельского с больною узнала я, что корзина с провизией не в первый раз принесена им. Благословения, которыми осыпала его Катерина, доверенность и любовь, с которыми смотрела она на Вельского, открывали ясно всю красоту души его. Наконец он увидал нас… нет, Софью, которая плакала, смотря на эту сцену. Грудь моя была полна, сердце билось, Гутенгерц, но я не плакала, я не умею плакать: плачут люди, привыкшие давать волю чувствованиям. Слезы – привычка. Надобно было видеть изумление его при виде Софьи: радость еще более оживила лицо его, блиставшее состраданием. О, как он был хорош! Обыкновенная холодность в обращении его с Софьею исчезла, он почти принес ее на скамью, окутывал шалью, согревал руки ее, стряхивал ручьи воды, текущие с ее платья. Если б вы видели, какой трепет пробежал по всему телу его, о, это было заметно по содроганию его, когда рука коснулась ее локонов… Какое смущение овладело им! Нет, нет! Он любит ее, любит! А она… едва понимает она высокость души его! Не верит или не хочет верить его чувствам! За нами прислали карету; взойдя в комнату, он
- Пёс туманных грёз - Александра Джой - Русская классическая проза
- Эколог в СССР. Лето 2025 - Михаил Востриков - Альтернативная история / Попаданцы / Периодические издания
- Расскажи мне о море - Эльчин Сафарли - Русская современная проза
- У счастья ясные глаза - Светлана Демидова - Современные любовные романы
- Фантастика 2025-109 - Алекс Бредвик - Боевая фантастика / Космическая фантастика / Попаданцы