«Языком Истины свободной…» - Арам Айкович Асоян
- Дата:17.11.2025
- Категория: Научные и научно-популярные книги / Литературоведение
- Название: «Языком Истины свободной…»
- Автор: Арам Айкович Асоян
- Просмотров:0
- Комментариев:0
«Языком Истины свободной…»
📚 Аудиокнига «Языком Истины свободной…» от автора Арама Айковича Асояна погружает слушателя в захватывающий мир философии и духовного развития. Главный герой книги, чье имя неизвестно, ищет ответы на главные вопросы жизни и пытается раскрыть тайны Вселенной.
🎙️ Автор книги, Арам Айкович Асоян, является известным философом и писателем. Его произведения всегда отличаются глубоким смыслом и философским подходом к жизни. Асоян покоряет сердца читателей своей мудростью и умением раскрывать темы, которые волнуют каждого из нас.
🔊 Сайт knigi-online.info предлагает возможность слушать аудиокниги онлайн бесплатно и без регистрации на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения, которые помогут расширить кругозор и насладиться литературным наследием.
📖 «Языком Истины свободной…» - это не просто аудиокнига, это путешествие в мир философии и самопознания. Погрузитесь в увлекательный рассказ об истине и свободе, о поиске смысла жизни и понимании себя.
Не упустите возможность окунуться в мудрость слов Арама Айковича Асояна и открыть для себя новые горизонты мышления и понимания мира.
🔗 Ссылка на категорию аудиокниги: Литературоведение
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Эти черты творческого гения поэта были, несомненно, близки молодому Пушкину. В декабрьском письме 1823 г. поэт признавался Вяземскому, что желал бы оставить русскому языку «некоторую библейскую похабность». «Я не люблю видеть в первобытном нашем языке, – заявлял он, – следы европейского жеманства и французской утонченности. Грубость и простота более ему пристали. Проповедую из внутреннего убеждения, но по привычке пишу иначе» (XIII, 80). А через два года, уже преодолев «привычку» и вновь касаясь языковой проблемы в статье «О предисловии г-на Лемонте…», автор «Бориса Годунова» прямо свяжет ее с именем Данте, заметив, что Мильтон и творец «Божественной комедии» писали «не для благосклонной улыбки прекрасного пола» (XI, 32). Так художественный опыт Данте пригодился Пушкину в осмыслении народности литературы, которая, впрочем, никогда не смыкалась с простонародностью. «Пушкин, – писал Шевырев, – не пренебрегал ни одним словом русским и умел часто, взявши самое простонародное слово из уст черни, оправлять его так в стихе своем, что оно теряло свою грубость. В этом отношении он сходствует с Данте, Шекспиром, с нашим Ломоносовым и Державиным»[299].
Поворот Пушкина к народу, воспользуемся выражением Достоевского[300], определил обращение к новому созвездию поэтических кумиров, где первым среди равных явился автор «тройственной поэмы», в которой, как писал поэт, «все знания, все поверия, все страсти средних веков были воплощены и преданы… осязанию в живописных терцетах» (XI, 515). В это время он все чаще начинает заговаривать об «истинном романтизме», противопоставляя его произведениям, отмеченным печатью уныния и мечтательности (см.: XI, 67).
К романтическим формам Пушкин относил те, которые не были известны древним, и те, в которых «прежние формы изменились или заменены другими» (XI, 37). Романтическая школа, проповедовал он, есть отсутствие всяких правил, но не искусства (см.: XI, 39). «Единый план «Ада» есть уже плод высокого гения» (XI, 41), и «какое бы направление ни избрал гений, он всегда остается гением» (XI, 63)[301].
Главная притягательная сила Данте заключалась для русского поэта, кажется, в том, что автор «Комедии» был, как писал один из отечественных журналов, «гигант в создании целого»[302]. Литое единство поэмы, пожалуй, сравнимо лишь с целокупностью недробимой терцины. Данте умел постичь, как и «каким средством можно охватить целостность нового времени и увидеть, что не всякий кое-как завязанный узел ее соединит»[303]. Его поэма была не только величайшим произведением переломной эпохи, но и общим типом «созерцания универсума»[304]. Вместе с тем в глазах Пушкина огромное значение имели историчность Данте и народные корни его «Комедии». Итальянский поэт, как Шекспир и Гёте, был создателем своего рода национальной библии. Наряду с ними и первый среди них он входил в великий триумвират современной поэзии. Эти выдающиеся деятели мировой культуры довершили литературное образование Пушкина. Он не только развил свою способность к суггестиям духа и форм избранных авторов, но и сам стал национальным поэтом, стал тем, «кто нашу речь вознес до полной власти» (Чист., VI, 17). Впервые в истории европейской мысли Пушкин «столкнул» в своем творчестве «Европу и Россию как однородные, равнозначные, хотя и не во всем совпадающие величины»[305]. Именно поэтому разнообразные источники его поэзии лишь умножают восхищение его гением.
Для пушкинской гениальности, как и для мусического дара Данте, было характерно соотношение любого жизненного фрагмента с целостностью бытия, с его целеполаганием. Выход за пределы «конечного» существования, трансцендирование социально-исторического смысла в то измерение, где обнажался символ человека[306], – основная особенность творческих дерзаний обоих поэтов. Они оба были пловцами за «Геркулесовы столбы».
Вместе с тем Данте впервые явил то, что европейская античность изображала совсем иначе, а средневековье не изображало вовсе: явил образ человека в полноте его собственной исторической природы[307]. То же самое предъявил своему читателю родоначальник новой русской литературы А. Пушкин.
Пушкин ничего не читал «просто так». Он в каждом тексте искал «свое», и, судя по результатам чтения Данте, или Шамфора[308], всегда находил. Русский поэт не только питал интерес к Данте и его соотечественникам, но и за десятилетие до гибели стал предметом переводческих экспериментов на европейских языках.
Глава 7
Делятр – один из первых переводчиков стихотворного романа русского поэта
В 1856 г. во флорентийском издательстве «Феличе Ле Монье вышла книжка “Racconti poetici di Alessandro Puschin poeta russo”[309] – поэтические сочинения Александра Пушкина в прозаическом переложении на итальянский язык уроженца Парижа Луи (Луиджи) Делятра (1815–1893). Полиглот, поэт и журналист, с молодости он много лет провел в Италии, занимался сравнительным языкознанием, сочинял стихи на французском и итальянском языках[310], путешествовал по Европе, в 1842 г. оказался в Петербурге, где встретился с П. А. Вяземским[311], который первый познакомил молодого француза с сочинениями русского поэта. Вяземский, по воспоминаниям Делятра, переводил для своего конфидента «самые прекрасные отрывки» из пушкинских поэм. Впоследствии Делятр, называвший себя на итальянский манер Луиджи, читал Пушкина в оригинале и освоил его язык настолько хорошо, что взялся за перевод пушкинских сочинений. В свою итальянскую книжку, кстати, в бумажном переплете и весьма изящную (формат 10,8 см х 16 см) он включил шесть произведений Пушкина: «Кавказский пленник», «Граф Нулин», «Цыганы», «Бахчисарайский фонтан», «Полтава» и «Евгений Онегин». После переводов пушкинских сочинений, принадлежащих перу Миниато Риччи (1828), Антонио Роккиджани (1834), тосканцу, скрывшемуся под криптограммой D. Е. G. (1837), Чезаре Боччелле (1841), Луиджи Де Мандзини (1844) и М. Вальтухе (1855), это, если не ошибаемся, был седьмой опыт переложения стихов великого поэта с русского на итальянский язык[312]. Клаудиа Ласорса в статье «Первый этап знакомства с Пушкиным в Италии» дала этому опыту краткую и несколько пристрастную характеристику[313], но нас в данном случае интересует не столько общая стратегия перевода и его особенности, сколько те замечания переводчика «Евгения Онегина», которые отсутствуют в комментариях к роману А. Вольского, Н. Бродского, В. Набокова и Ю. Лотмана. Кроме того, небезынтересны и казусы перевода, свидетельствующие о нелегком постижении шедевра русской литературы иноязычным читателем.
Переводам Делятра предпослан биографический очерк о Пушкине, в котором автор, не сообщая ничего нового для современного читателя, с несвойственной ныне деликатностью сообщает: «Все биографы покрывают молчанием причины смерти Пушкина. Нам остается последовать их примеру. Ограничимся лишь сообщением, что Пушкин, полагая справедливо или несправедливо, что ему изменила жена, вызвал на дуэль того, кого подозревал
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Эллинистически-римская эстетика I – II вв. н.э. - Алексей Федорович Лосев - Науки: разное
- Творцы античной стратегии. От греко-персидских войн до падения Рима - Коллектив авторов - Научная Фантастика