«Языком Истины свободной…» - Арам Айкович Асоян
- Дата:17.11.2025
- Категория: Научные и научно-популярные книги / Литературоведение
- Название: «Языком Истины свободной…»
- Автор: Арам Айкович Асоян
- Просмотров:0
- Комментариев:0
«Языком Истины свободной…»
📚 Аудиокнига «Языком Истины свободной…» от автора Арама Айковича Асояна погружает слушателя в захватывающий мир философии и духовного развития. Главный герой книги, чье имя неизвестно, ищет ответы на главные вопросы жизни и пытается раскрыть тайны Вселенной.
🎙️ Автор книги, Арам Айкович Асоян, является известным философом и писателем. Его произведения всегда отличаются глубоким смыслом и философским подходом к жизни. Асоян покоряет сердца читателей своей мудростью и умением раскрывать темы, которые волнуют каждого из нас.
🔊 Сайт knigi-online.info предлагает возможность слушать аудиокниги онлайн бесплатно и без регистрации на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения, которые помогут расширить кругозор и насладиться литературным наследием.
📖 «Языком Истины свободной…» - это не просто аудиокнига, это путешествие в мир философии и самопознания. Погрузитесь в увлекательный рассказ об истине и свободе, о поиске смысла жизни и понимании себя.
Не упустите возможность окунуться в мудрость слов Арама Айковича Асояна и открыть для себя новые горизонты мышления и понимания мира.
🔗 Ссылка на категорию аудиокниги: Литературоведение
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Не испытает мальчик мой,
Сколь [жестоки пени,]
Сколь черств и горек хлеб чужой —
Сколь тяжко (медленной) [ногой]
Всходить на чуждые ступени (IV, 446).
Примечательно, что поэт не сразу отказался от этого добавления, существовала еще одна редакция данного фрагмента (см.: IV, 450). Возможно, что его возникновение связано с постоянным чувством изгнанничества, которое, несмотря на романтическое переосмысление южной ссылки (см.: «Изгнанник самовольный…» – (II–1, 218), остро переживалось поэтом[287]. Чуть ранее он писал: «Печальный, вижу я // Лазурь чужих небес…» (II–1, 188). А в стихотворении «К Овидию», в беловом автографе, находим строки, обращенные к римскому любимцу и опальному гражданину:
Не славой – участью я равен был тебе,
Но не унизил ввек изменой беззаконной
Ни гордой совести, ни лиры непреклонной.
В этих стихах «суровый славянин» (II-1, 219) становился рядом с «суровым Данте», который при всей любви к родной Флоренции не мог принять унизительных условий амнистии. Пафосом «гордой совести» пронизана вся «Божественная комедия».
Стихи из семнадцатой песни «Рая» были достаточно популярны в сочинениях просвещенных авторов. В то же время, когда Пушкин делал добавления к беловой редакции «Цыган», Авраам Норов опубликовал элегию «Предсказание Данта», представлявшую в своей основной части перевод терцин из семнадцатой песни «Рая»:
Ты должен испытать средь многих злоключений,
Сколь горек хлеб чужой, как тяжело стопам
Входить и нисходить чужих домов ступени![288]
К этим стихам Пушкин обратится еще раз, правда, уже в несколько сниженном плане, для характеристики «пренесчастного создания», Лизаветы Ивановны из «Пиковой дамы» (см.: VII, 233).
Над «Цыганами» Пушкин работал в ту же пору, что и над третьей главой «Евгения Онегина». Это стоит напомнить, потому что и здесь поэт обращался к Данте. Главе был предпослан эпиграф:
Ma dimmi: al tempo de’ dolci sospiri
a che e come concedette amore
che conosceste i dubbiosi disiri?
Но расскажи: меж вздохов нежных дней,
Что было вам любовною наукой,
Раскрывшей слуху тайный зов страстей?
Эпиграф был исключен из окончательного текста романа, но Пушкин вернулся к нему в рукописи четвертой главы. Избранные для эпиграфа стихи позволяют предполагать, как заметил Благой, что образ Франчески, беззаветно полюбившей Паоло, являлся перед мысленным взором поэта, когда он обдумывал судьбу Татьяны. Вопрос, заключенный в дантовских стихах, предполагал ответ о зарождении любовного чувства Татьяны. В качестве краткой формулы такого ответа предлагался второй эпиграф к третьей главе. Это была строка французского поэта XVIII века Луи Мальфилатра:
Elie etait fille, elle etait amoureuso (VI, 573).
Но в процессе становления образа Татьяны столь краткое объяснение, не утратив своего ограниченного значения, оказалось явно недостаточным[289]. Да, чувство Татьяны к Онегину подчинено природной стихии: «Пора пришла, она влюбилась» (VI, 54). И все же:
Воображаясь героиней
Своих возлюбленных творцов,
Кларисой, Юлией, Дельфиной,
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит,
Она в ней ищет и находит
Свой тайный жар, свои мечты… (VI, 55).
Эти стихи вновь отсылают нас к истории Паоло и Франчески, которым книга о Ланчелоте раскрыла «тайный зов страстей», стала их Галеотом[290]. На страницах романа перекличка с пятой песней «Ада» встретится еще и в четвертой главе, где Ленский читает Ольге нравоучительный роман, – но уже в легком, ироническом плане:
А между тем две, три страницы
(Пустые бредни, небылицы,
Опасные для сердца дев)
Он пропускает, покраснев (VI, 84).
Пушкинские обращения к «Божественной комедии» разнообразны и по интонации, и по форме. В этом отношении, да и по глубине высвечиваемых эмоций, ни Петрарка, ни Тассо не могут соперничать на страницах «Онегина» с Данте. От фривольного мотива до затаенной переклички на трагедийной ноте – таков диапазон связей романа с «Комедией». Одна из них обнаруживается в восьмой главе, где Евгений томится от неразделенной любви к Татьяне, и поэт рассказывает, как герой пытается чтением заглушить страдания:
И что ж? Глаза его читали,
Но мысли были далеко
Он меж печатными строками
Читал духовными глазами (курсив мой. – А. А.)
Другие строки… (VI, 183).
«Духи глаз» – spirito del viso – «духовное зрение» – образ, имеющий место и в «Божественной комедии», и в «Новой жизни», и в других сочинениях Данте. В четвертом круге «Чистилища» Вергилий наставляет поэта:
Направь ко мне, – сказал он, – взгляд своих
Духовных глаз, и вскроешь заблужденье
Слепцов, которые ведут других (XVIII, 16–18).
В восьмой главе есть сцена, напоминающая еще один эпизод «Чистилища». Когда Вергилий оставляет своего спутника в Земном раю, тот чувствует глубокое волнение и растерянность.
От одиночества и горя слезы катятся по лицу Данте, и вдруг он слышит, как кто-то впервые за всю пору странствий называет его по имени:
Дант, оттого, что отошел Вергилий,
Не плачь, не плачь еще; не этот меч
Тебе для плача жребии судили (XXX, 55–57).
Это Беатриче окликает поэта, и в ее отчужденно-взволнованном обращении к герою по имени заключена та своеобразная болезненность эмоции, которая и Татьяне велит обратиться к Евгению подобным образом[291]:
Я должна
Вам объясниться откровенно,
Онегин, помните ль тот час,
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела… (VI, 186).
Сходство последней встречи пушкинских героев с эпизодом тридцатой песни «Чистилища», которое, по мнению П. Бицилли, является уникальнейшей аналогией во всей мировой литературе[292], подготовлено стремительным нарастанием страдальческой любви Онегина:
Что с ним? В каком он странном сне? (VI, 174).
Его чувство становится все более утонченным, идеальным, а в письме к Татьяне оно обретает характер чуть ли не дантовского любовного томления, правда, скорее периода «Новой жизни», чем «Комедии»:
Нет, поминутно видеть вас,
Глазами следовать за вами,
Улыбку уст, движенье глаз
Ловить влюбленными глазами,
Внимать вам
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Эллинистически-римская эстетика I – II вв. н.э. - Алексей Федорович Лосев - Науки: разное
- Творцы античной стратегии. От греко-персидских войн до падения Рима - Коллектив авторов - Научная Фантастика