'Фантастика 2026-169'. Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов
- Дата:29.08.2026
- Категория: Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Название: "Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31
- Автор: Алексей Аржанов
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Невидимка. Я, сын ночных первобогов, клянусь тебе Стиксом: я буду беречь твою дочь. Какого выкупа от меня ты хочешь?
Аид дернул углом рта — мол, какого выкупа, если она уже тебе жена. Персефона молчала, глядя на дочь.
— В чем поклянешься ты? — спросила потом тихо.
— В верности выбора, — прозвучало в ответ с ручейковым смехом.
В воздух наконец взлетают цветы. Пир-оборотень подходит к концу — двое смертей идут по коридору из гостей, осыпающих их зерном, мелкими драгоценностями и цветами, скончавшимися блаженной смертью. Пальцы — кованные в подземных горнилах и тонкие, хрупкие — сплетены, шаги выверены, и взгляд Макарии выхватывает лица — с натянутыми улыбками, бледные, олимпийские, заплаканное — бабушки, взволнованное — матери, дружелюбные оскалы подземных…
— Время… — углом губ шепчет Танат: хорошо, когда жених читает тебя без слов.
Макария поднимает глаза от цветочной дорожки, которая вывела, куда следует. Ловит взгляд, которого дожидалась весь вечер.
«Люблю, — говорят глаза отца, — горжусь. Моя дочь».
Дочь весны и небытия, цельная и объединившая в себе невозможное; навеки подземная, обреченная большую часть жизни пребывать на земле, чтобы дарить блаженное умирание, — улыбается в ответ.
Взглядом.
Елена Кисель
Меч и ножны
Две пряди
— Ей пошла бы любовь, — вполголоса заметила царица. — Афродита прочит ее в жены своему сыну — Эроту. Тот совсем зачах после ухода Психеи, но Киприда полагает, что сможет заменить ее…
Стигийские жмурились: тронный зал к церемонии осветили слишком ясно. Пламя полыхало в золотых чашах, любовно обвивало колонны, решительно отвоевывало себе куски тени, терзало непривычные глаза.
Вошедшая Ламия громко споткнулась, зацепившись обо что-то копытом. Царь не повернул головы.
— Разве твоя мать не жаждет заполучить ее в помощницы?
— Этого не будет, — спокойно возразила ему жена. — Макария не слишком-то любит цветы. Считает их скучными… Говорит: только в волосы заплетать годятся.
В отдалении настойчиво взвыли три перерезанные мойрами нити, и тот единственный, кто слышал этот зов, едва заметно пошевелился слева от царского трона, притронувшись кончиками пальцев к рукояти клинка.
— Скоро, Убийца, — тихо обронил Аид. — На церемонии должны быть все.
Орфей, примостившийся на серебряной скамье, перебирал струны призрачной кифары.
— Думаешь, она возьмет свободную стезю? — прошептала Геката царице, рядом с которой стояла. Это всколыхнуло тишину: по залу пронесся взволнованный стук когтей, зашуршали крыльями Керы, кто-то из Эриний прошипел: «Ставлю свой бич!». Гипнос, паривший под потолком, принялся доказывать, что юная Макария вполне могла бы вызвать на поединок кого-нибудь из богинь Олимпа. «А что? Если она Геру, скажем, победит — то Громовержец только обрадуется! Или вот есть Геба, да и Артемида там уже засиделась в Дюжине…»
Возьмет свободное или бросит вызов? — зал мгновенно раскололся на два лагеря, скалящих друг на друга множество клыков.
— Я пока ничего не думаю, — с легкой насмешкой отозвалась царица. Медный локон выскользнул из высокой прически, сполз на лоб, но Персефона не торопилась убирать его. — Потому что успела изучить дочь.
Судьи подземного мира на своих скамьях хранили достоинство и молчание, только полненький Радамант с лукавым видом крутил усы. Хотя он всегда их крутил — вгоняя этим в дрожь судимые тени.
Та, кого все ждали, вступила в зал неожиданно: гостьей.
Легким ветерком весны вплыла в зал, ступая уверенно, но без малейшего величия. Зеленый хитон перехвачен под грудью вышитым пояском, в простой, девичьей пока прическе — цветки граната, головка лукаво наклонена: ждали?
И Орфей под почтительное аханье в свите завел сильным голосом о красоте, какую не видать и Олимпу, о том, что — внемлите! — нынче день, когда дочь Аида Гостеприимного и Персефоны Прекрасной достигла совершеннолетия и делает свой выбор…
— Приняла ли ты решение, царевна?
Царевна свела бровки и с трудом удержалась от того, чтобы не прыснуть смехом, видя величие на лице отца. Она-то знала, как он наклеивает на лицо это величие. Закивала. Потом услышала смешки из свиты и важно заявила:
— Да, о Владыка!
— Знаешь ли ты, какую власть возьмешь?
— Да, о Владыка!
— Так назови ее.
В зале затаили дыхание, подземный народ, жадный на новости, вперился в свою царевну.
Олимп? Цветы? Новая охотница? Тепло очагов? Кто-то заикнулся про сны, но его заткнули злым шепотом: «Целительницей будет, увидишь!» — «Нет, любовью!»
Дочь подземного Владыки улыбнулась — светло и радостно, как будто знала, что о ней говорили — что ей пойдет любовь…
И вдруг посмотрела левее трона своего отца.
— Танат Жестокосердный, — колокольчиком прозвенело в тронном зале. — Я вызываю тебя!
Шепотки предвкушения застыли, испугавшись, замерзшими птицами попадали на пол. Молчание было холодным и неумолимым, как тот, чье имя только что слетело с девичьих губ.
Ножницы Мойр больше не звенели: испугавшись, замерли в отдалении.
* * *
Он увидел ее лицо. Он видел и раньше — скользил мимолетом острием взгляда (какое ему дело до дочери Владыки?!) — но теперь рассмотрел как следует.
Красива? Нет?!
Олимпийские бы сказали. Смертные бы тоже. Только чудовища красоты не понимают.
Важна не красота — глаза. Глаза у нее — не материнские: черные, затягивающие, а это значит — бесполезно…
Что бесполезно?
— Я не дерусь с женщинами, — холодно и веско произнес он, и свита невольно поежилась при слове «дерусь». Замерзшие звуки начинали оттаивать, взмахивать крыльями, порождать слова, полные недоумения и жалости к глупой царевне…
Макария улыбалась. Она не смотрела ни на мать, приподнявшуюся на троне, ни на отца — только левее трона, на того, у кого собиралась забрать власть отнимать жизни.
— Правда. Ты срезаешь им пряди, когда они не видят. Но отказ будет обозначать, что ты уступил. Отдашь мне свой меч?
И протянула руку, как капризное дитя — за новой игрушкой. Надула губки: что ты не снимаешь клинок с пояса, не отдаешь?
Пальцы бога смерти неосознанно стиснули родную стертую рукоять, и ответ вылетел сквозь зубы раньше, чем он успел понять, что сейчас скажет:
— Никогда.
Этого клинка, кроме него, коснулись только двое. Сизиф — мелкая смертная мразь: когда Танат очнулся в подвале басилевса, обмотанный цепями от лодыжек до шеи, его клинок стоял, прислоненный к стене, и смертный опасливо трогал пальцем древнее железо… Потом перестал,
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская - Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко - Боевая фантастика / Попаданцы
- Хрусталь и стекло - Татьяна Ренсинк - Исторический детектив / Остросюжетные любовные романы / Прочие приключения
- Системный практик - Олег Свиридов - Прочее / Попаданцы / Повести