'Фантастика 2026-169'. Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов
- Дата:29.08.2026
- Категория: Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Название: "Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31
- Автор: Алексей Аржанов
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Почему мой отец не говорит вслух?
— Потому что слова — шелуха, — с презрением к словам откликнулся Танат. — Верны лишь дела. И взгляды.
И коснулся меча. Макария постояла, подумала: попросить потрогать клинок? Мать запретила, жалко. Тихонько повернулась, скользнула назад в серые коридоры.
Чтобы помнить, кто ты, нужно знать, кто ты. «Ты вообще кто?» — спросила себя Макария, глядя в серебристое зеркало. Посмотрела на рыжие волосы, потрогала пухлые губки, вздернутый нос… Ага, дочь Персефоны Прекрасной, богини весны, любимицы своей матери Деметры…
Потом присмотрелась к черным глазам, норовившим углядеть главное. Губы сами собой шепнули: дочь невидимки. Властителя Подземного Мира, признающего лишь дела и взгляды.
Я — целое от двух половин, как соединить это?
* * *
В тот год она впервые явилась на поверхность иной.
В зеленом коротком хитоне летала в танце с нимфами. Смеялась, брызгалась в них водой, остро ощущая разлитую в воздухе под пальцами жизнь. Выслушивала радостную Деметру — и улыбалась таинственно и уклончиво, улыбкой, принесенной оттуда, снизу.
— Милая, — охнула Деметра, вдохнув аромат ее нового цветка. — Какое чудо! Надышаться не могу, — и всё пыталась подобрать слова, потом открыла глаза и ойкнула, узрев цветок: черный, сморщенный и весь утыканный иглами, как бы говорящий: а ну, подойди!
— Что э-т-то…
— Это цветку сделали больно, — пояснила Макария, поворачивая его так и этак. — Когда он еще был семечком. Теперь он никому не верит. И не может быть красивым. Может только дарить аромат. Его теперь нельзя взять напрямую, смотри, — стиснула ладошку, и Деметра вскрикнула, когда шипы впились в ладонь внучки. — Можно только — вот так, тихонько…
Тонкими пальцами слегка коснулась скорченных, словно обожженных лепестков — и аромат стал сильнее и чище.
— Где росли дочери Зевса? — спросила Макария у цветка. Цветок и Деметра молчали, тогда она ответила сама себе. — На Олимпе и на зелёных лугах Эллады. Где росли дети Посейдона? В глубинах подводья. Где росла Макария, дочка Аида?
И подняла кудрявую голову, задумчиво оглядывая цветник Деметры Плодоносной — бескрайний, наполненный диковинными растениями, деревьям, невиданными в мире смертных цветущими кустарниками.
Сама Плодоносная стояла с опущенными руками.
Молча смотрела в глаза своей вдруг повзрослевшей внучки.
Почему она раньше не замечала, какие они черные?
Но Макария уже тихонько засмеялась, обняла бабушку, увлекла ее к нимфам — водить танцы по весенним лугам. Дочери весны ведь положено танцевать и петь?
Дочери невидимки положено скрывать истину за медными ресницами. Переливчатым пением, пышными венками из мертвых цветов.
Подземные, наверное, все такие, — молчит Макария. Все не на виду. Представь себе, что там, в глубине, — и станет ясно. Хочешь, я скажу тебе, бабушка, откуда взялась серая стена в глазах моего подземного отца? Выросла по кирпичику из великой любви — Зевс и Посейдон о такой вряд ли слышали, у них же детей — как ресниц у Аргоса… Из любви и из боли — потому что единственной дочери однажды придет пора определиться. Жизнь или смерть. Поверхность или подземный мир. Стена укрепилась нежеланием сделать выбор дочери мучительным и острым — сотворить разрыв между матерью и отцом. Знаешь, бабушка, мой отец — воин. Как воину поладить с маленькой дочкой, которую на самом деле очень любишь? Просто быть рядом, тенью: в шлеме, между судами, в саду ее матери. Мелькать между деревьев, глядя на нее издалека, и радоваться, что радуется она.
А еще сделать ей подарок…
Олимпийцы не заметили, как Макария стала своей. Просто влилась, как будто была с матерью всё время, просто ее не замечали. Вдруг оказалось, что она слушает рассказы Афродиты о ее любовных похождениях, вместе с Афиной прохаживается по оружейным комнатам, сочувственно кивает, когда Гера в очередной раз колотит посуду («Да, да, тетя, он такой… на, вот еще амфору грохни!») Помогает Гебе удрать с Олимпа к смертным, прикармливает ланей на пару с Артемидой.
Выяснилось как-то внезапно, что Арес и Аполлон чересчур низко кланяются богине плодородия при встрече. Деметра неярко светилась от счастья, когда ее в очередной раз поздравляли с такой внучкой. Почтительной, веселой, светлой, всеми любимой и ни разу не подземной.
Только Персефона с тревогой посматривала на загадочную улыбку дочери — та временами напоминала ей улыбку одной подземной богини с тремя телами. Поглядывала, но не пыталась разговорить. Знала: не услышит правды.
И смирилась с этим.
А Макария училась молчать. Среди шуток, веселых сплетен о подземельях, среди невинных фраз («Представляете, как-то решил со мной познакомиться один смертный пастушок, так я ему сказала — ты сначала с папой моим поговори…») — словно в ворохе пестрых лент, прятала остро заточенную истину.
Никакого определения не будет. Я — дочь двух разделенностей — не собираюсь разрывать себя надвое.
Я буду связывать воедино.
* * *
Во дворце подземного царя был предусмотрен обширный зал, где можно упражняться в бое на мечах. Время от времени подземный царь неспешно шествовал туда в сопровождении своего посланца — и возвращался несколько менее нахмуренный, чем обычно.
На этот раз Владыка вошел в зал в одиночестве. Послание гласило: «Будь в зале мечей перед обеденной трапезой», — зачем, Гипнос не сказал и только строил таинственные гримасы, одна другой уморительнее.
Свист пришел неожиданно. Аид повернулся, подставляя лезвие прыгнувшего в руку меча. Раз (странно, неумелый противник), два (неопытный, что ли?), три (о, зато задора много, Гермес, что ли, решил развлечься?).
— Бездарно дерешься.
— Конечно, бездарно, — весело отозвалась пустота голосом дочери. — Я вообще-то и не умею.
Шлем покинул рыжеволосую головку, Макария держала его в одной руке, второй держала короткий клинок гефестовой ковки. Подумала, положила хтоний на пол. Клинок протянула отцу.
— Не умеешь? — эхом повторил тот.
Стена во взгляде треснула, камень выцвел до глины.
— Нахваталась у Афины и Ареса. Афине сказала: я ведь живу в очень опасном мире, мне нужно защитить себя. С Аресом было еще проще. Он решил, я любуюсь его удалью.
Аид молча стоял напротив дочери, поворачивая в пальцах ее меч (Гефест ковал по руке подземной царевне, сразу чувствуется).
— А Гефесту я ничего не стала говорить, он никогда не задает лишних вопросов.
Он кивнул. Не смотрел на клинок, — только в глаза дочери.
Теплое отражение своих собственных глаз. Отражение шептало: «Слова — шелуха, отец. Хочешь — мы поговорим по-настоящему? Я умею».
— Скажи, —
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская - Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко - Боевая фантастика / Попаданцы
- Хрусталь и стекло - Татьяна Ренсинк - Исторический детектив / Остросюжетные любовные романы / Прочие приключения
- Системный практик - Олег Свиридов - Прочее / Попаданцы / Повести