Форма входа
0/0
Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
- Дата:26.11.2025
- Категория: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика
- Название: Люди и праздники. Святцы культуры
- Автор: Александр Александрович Генис
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис. Жанр: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис:
Александр Генис ("Довлатов и окрестности", "Обратный адрес", "Камасутра книжника") обратился к новому жанру – календарь, или "святцы культуры". Дни рождения любимых писателей, художников, режиссеров, а также радио, интернета и айфона он считает личными праздниками и вставляет в список как общепринятых, так и причудливых торжеств.Генис не соревнуется с "Википедией" и тщательно избегает тривиального, предлагая читателю беглую, но оригинальную мысль, неожиданную метафору, незамусоленную шутку, вскрывающее суть определение. Постепенно из календарной мозаики складывается панно, на котором без воли автора отразились его черты.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Читем онлайн Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
Вяч. Вс. Иванова
Сперва мне посчастливилось встречаться с Вяч. Вс. на разных конференциях, где он читал доклады на отнюдь не схожие темы, перемежая их воспоминаниями. Но самое захватывающее происходило в кулуарах, где Иванова легко было принять за ученого кудесника, мне даже виделся колпак звездочета. Он азартно делился фантастическими гипотезами, от которых глаза у нас делались квадратными. Однажды Вяч. Вс. объяснил, что каждый, если я правильно его понял, живет внутри индивидуальной темпоральной капсулы.
– Поэтому, – сказал он, – когда вы, еще не снимая трубку, знаете, кто звонит, то вы опережаете звонящего и путешествуете по времени.
Слушая такое, я тихо млел, ибо Иванов возвращал сухой и строгой науке волшебное очарование. Весь он был воплощением моей детской мечты, которую я извлек из книги с картинками “Хочу все знать”. Вяч. Вс. действительно знал все, и демонстрация этого информационного всемогущества производила сногсшибательное действие. Шкловский говорил, что у него два мозга, у Иванова, наверное, их было четыре. Пренебрегая традиционными распрями физиков и лириков, он владел суммой знаний, как новый Фома Аквинский.
Отдельная тема – языки. Одним летним днем на кампусе в Вермонте мне довелось присутствовать при беседе двух друзей.
– Я могу запомнить в день шесть новых иностранных слов, – сказал Ефим Григорьевич Эткинд.
– А я – триста, – чуть ли не извиняясь, ответил Вяч. Вс.
Мне так и не удалось узнать, сколько же языков знал Иванов. Каждый раз, когда я задавал этот вопрос, он углублялся в тонкие различия между языком и диалектом. Но однажды, пригласив чету Ивановых к себе на щи, я дорвался до подробностей.
– Вы говорите на языке айнов? – начал я для разгона.
– А как же! Мне пришлось изучить его по восковым валикам, записанным в начале ХХ века на Сахалине. Даже побеседовал со старухой на Хоккайдо, она разрыдалась от счастья, услышав родную речь.
– А эскимосы? – не отставал я.
– Гренландские или с Аляски? Наречия сильно разнятся, но письменность одна на всех.
– И вы умеете ее читать?
– Конечно, хотя пока на ней написано лишь четыре романа. Три плохих, а один ничего.
22 августа
Ко дню рождения Рэя Брэдбери
“Марсианские хроники”, вышедшие в 1950 году, не только сделали знаменитым тридцатилетнего автора, но и вывели страстно любимую им фантастику из подросткового гетто. Взявшись за планету, которая издавна считалась законной добычей воображения, Брэдбери создал чисто американский миф. Его Марс – еще один Новый Свет, очередная попытка начать с чистого листа, последний шанс исправить ошибки. Проблема в том, что земляне, какими изображал их Брэдбери, не уймутся, пока чужая планета не станет неотличимой от своей.
Брэдбери указал фантастике новые пути и увел ее в настоящую прозу, не отрываясь от вымысла, фантастического допущения и иной реальности.
Об этом – выпущенный в 1953 году центральный шедевр его огромного канона: “451 градус по Фаренгейту”. В антиутопии Брэдбери легко прочитывался тоталитарный кошмар страны, избавившейся от книг. Рэй Брэдбери так резко повысил их метафизическую стоимость, что мы, советские читатели, видели в нем изобретателя и апостола самиздата. Я впервые задумался об этом, когда перечитывал эту книгу на службе – в пожарной охране, где подрабатывал студентом. Там, не умея играть в домино, я всю смену читал, в том числе Брэдбери. Его герой носил такую же каску, как я, но начальник у него был начитанный: “Я начинен цитатами, всякими обрывками, – сказал Битти. – У брандмейстеров это не редкость”.
Адвокат дьявола, зловещий Брандмейстер играет у Брэдбери роль великого инквизитора. Он взвалил на себя груз знаний, чтобы они не мешали остальным бездумно смотреть телевизор. Для него библиотека – не хор умов, а хаос мнений. И прочитанное лезет из Брандмейстера потоком отрицающих друг друга изречений. Книги отравляют его жизнь, и он ищет смерти как избавления от навязанных ими противоречий.
Самоучка Брэдбери, который, по его признанию, всем обязан публичной библиотеке Лос-Анджелеса, страстно защищал книги. Центральный положительный герой, кочующий по многим его сочинениям, – библиотекарь.
24 августа
Ко дню рождения Хорхе Луиса Борхеса
Жизнь – это хаос, говорит Борхес, но мир – это текст. Секрет литературы – в предельной непохожести, заведомой искусственности, неправдоподобии. Здесь – но только здесь – любое слово сказано не зря, у каждого следствия есть причина, у всякого поступка – цель. Если в жизни все случайно, то в литературе – ничего. Писатель, делая деталь художественной, дарует ей бессмертие. История невыносима для человека из-за обилия лишних подробностей. В литературе же лишнего не бывает.
Борхес решительно предпочитал чтение жизни не оттого, что надеялся докопаться до смысла – библиотека ведь беспредельна, а потому, что был уверен, что в библиотеке смысл есть.
Опыт такого чтения Борхес перенял у каббалистов, которые, пишет он, “превращают Писание в совершенный текст, где роль случая сведена к нулю”. Собственно, такой книгой может стать любая, если ей придают соответствующий статус. На это намекает Борхес, поражаясь Библии: “Редкостная идея – придать священный характер лучшим произведениям одной из литератур”.
По Борхесу, книга адекватна миру, но это вовсе не тот мир, в котором мы живем. Литературная вселенная Борхеса – это модель принципиально нечеловеческого мира. И это значит, что Борхес, говоривший, что “всякий культурный человек – теолог”, перебрался на чужую территорию. Однако вместо того, чтобы обращать литературу в богословие, он трактовал теологию как литературу. Борхес считал ее самой важной – фантастической – разновидностью изящной словесности, которая занята, возможно, единственно существенным для людей вообще и писателей в частности делом: конструированием Другого. Все чудесное, сверхъестественное, мистическое, божественное для Борхеса – дерзкая и величественная попытка человека представить, вообразить другое, чуждое нам сознание и вступить с ним в диалог.
28 августа
Ко Дню Стругацких
Отмечая условный день рождения братьев, я должен сказать, что они повлияли на советского человека больше, чем Маркс с Энгельсом и Солженицын с Бродским. Собственно, они и создали советского человека в том виде, в каком он пережил смену стран и эпох. Все, кого я люблю и читаю сегодня, выросли на Стругацких – и Пелевин, и Сорокин. Мощность исходящего от них импульса нельзя переоценить, потому что они в одиночку, если так можно сказать о братьях, оправдывали основополагающий миф отравившего нас режима. Стругацкие вернули смысл марксистской утопии. Их фантастика воплотила полузабытый тезис о счастливом труде. Пока другие шестидесятники смотрели назад – на “комиссаров в пыльных шлемах” (Окуджава), вбок – “коммунизм надо строить не в камнях, а в людях” (Солженицын) или снизу – “уберите Ленина с денег” (Вознесенский), Стругацкие глядели в корень, хотя он и рос из будущего. Их символом веры был труд – беззаветный и бескорыстный субботник, превращающий будни в рай, обывателя – в коммунара, полуживотное – в полубога.
Такой труд переделывал мир попутно, заодно, ибо его настоящим объектом была не материя, а сознание. Преображаясь в фаворском свете коммунизма, герой Стругацких эволюционировал
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис бесплатно.
Похожие на Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис книги
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Тайная история сталинских преступлений - Александр Орлов - Альтернативная история
- Эмоциональный интеллект - Дэниел Гоулман - Психология
- Как зарегистрировать бизнес в России: ООО, ИП, самозанятый - Ирина Некит - Менеджмент и кадры
