Запах смерти - Эндрю Тэйлор
- Дата:17.05.2026
- Категория: Детективы и Триллеры / Исторический детектив
- Название: Запах смерти
- Автор: Эндрю Тэйлор
- Просмотров:2
- Комментариев:0
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
В тот год суда прибыли гораздо позже, чем ожидалось. Запасы муки на общественных складах практически истощились, и уже ходили слухи, что овсяная мука, использовавшаяся для выпечки хлеба, скоро закончится. И что потом? Если жители города и его солдаты будут голодать, то Вашингтон сможет войти в Нью-Йорк во главе своей армии без единого выстрела.
Тем не менее обитатели Уоррен-стрит справлялись с экономическими трудностями гораздо лучше других. За что мы должны были благодарить мистера Таунли и майора Марриота. И действительно, если бы не их влияние и связи, то Винтуры навряд ли сумели бы сохранить дом или, по крайней мере, избежать определения солдат на постой.
Мистер Таунли был на дружеской ноге со многими подрядчиками. Он всегда знал, когда ожидается отгрузка или когда из Бруклина доставят партию овощей. И что самое загадочное, он умудрялся присылать нам мистера Ноака со скромными подношениями в виде мяса, как правило жесткого и соленого. Когда я однажды поинтересовался, откуда мясо, мистер Таунли постучал по своему внушительному носу и пробормотал что-то насчет того, что Небеса помогают тем, кто сам себе помогает.
Голод притупляет как щепетильность, так и тонкие вкусовые ощущения. Я ел все, что мне подавали, особо не переживая по поводу того, откуда это взялось.
Благодаря занимаемому положению, майор Марриот успешно снабжал нас дровами для каминов. По мере вырубки деревьев по границе города и в Бруклине, а также, естественно, роста дефицита топлива, цены становились все выше. Однако армия ни в чем не испытывала недостатка. Майор Марриот вполне комфортно обосновался в штаб-квартире и явно был в фаворе у военного коменданта. Благодаря любезности майора подвода с вязанкой-другой дров иногда громыхала по Уоррен-стрит и останавливалась у нашей двери.
Той зимой я частенько встречал и Марриота, и Таунли в нашем доме. Они или беседовали с дамами в гостиной, или обсуждали военное положение с судьей Винтуром, или играли в карты с его сыном. Таунли вел себя крайне обходительно. Казалось, он посещает Уоррен-стрит, движимый исключительно дружелюбием, к которому, возможно, примешивалось восхищение, естественно в рамках приличия, миссис Арабеллой и преклонение перед ее семьей, ибо сам Таунли имел более низкое происхождение, нежели Винтуры. И все же меня несколько удивляло, что такой деловой человек тратит время на обхаживание семьи, которая на данный момент не имела ни богатства, ни влияния.
Что касается майора, то его мотивы лежали на поверхности, хотя он и пытался их скрыть: он исподтишка бросал на миссис Арабеллу влюбленные взгляды и заливался краской, когда она с ним заговаривала.
Ноак тоже часто бывал в доме Винтуров. Он помогал приводить в порядок библиотеку судьи, находившуюся в плачевном состоянии, или бегал по поручениям, которые вполне можно было бы доверить слуге.
– Сдается мне, что вы больше времени проводите здесь, чем на Ганновер-сквер, с мистером Таунли, – как-то в январе заметил я, глядя, как он затачивает перья для судьи Винтура.
– Мистер Таунли предложил судье мои услуги, сэр. – Ноак, не поднимая глаз, продолжал скрести перочинным ножом по кончику пера. – А я счастлив угодить старому джентльмену.
Январь незаметно перешел в февраль, и в доме мало-помалу начали происходить кое-какие перемены. Старая миссис Винтур больше других страдала от холода. Домочадцы закладывали чуть ли не поленницу дров в камин в малой гостиной, и она сидела у самого огня, кутаясь в старые меха и протягивая к камину руки в митенках. Судья суетился вокруг жены, растирал ей ладони, посылал Мириам за чаем, или бульоном, или ромовым пуншем с мускатным орехом, или за каким-либо другим согревающим напитком. Однако миссис Винтур практически ни к чему не притрагивалась, напитки остывали, а еда оставалась лежать на тарелке.
Зима повлияла как на тело, так и на разум старой дамы. Создавалось впечатление, будто ее умственные способности сковало льдом, а восприятие было скрыто под невидимым снежным одеялом. Хирург делал ей кровопускания, отчего она лишь еще больше слабела, бледнела и мерзла.
Единственными частями тела, которые, казалось, находились в движении по несколько часов кряду, были ее узкая грудь, вздымавшаяся и опускавшаяся практически незаметно, да губы, которые шевелились, когда в не тронутых морозом дальних уголках сознания возникали невнятные слова, выходившие наружу мутным потоком. Глаза старой дамы постоянно слезились, и слезы текли по извилистым бороздам морщинистых щек. Как странно, думал я, что эти соленые ручейки до сих пор не замерзли.
– О, моя дорогая, – обычно говорил судья, сжимая руки жены или нежно чмокая ее в щеку, – тебе нельзя волноваться. Право слово, нельзя. Тише, моя дорогая. Тише.
Если прислушиваться к речам миссис Винтур достаточно долго, то можно было отыскать остатки определенного смысла в словах, которые вылетали из ее рта, словно отрывки детских стишков. Некоторые темы повторялись, как рондо, впрочем иногда в разном виде. «Чилли-вилли, чилли-вилли». Или «Обедать пора, пора». Или «Хетти-Петти. Хетти-Петти». Я заметил, что слова «Хетти-Петти» всегда сопровождались слезами.
– Когда-то у нее была дочь, – понизив голос, объяснила мне миссис Арабелла, когда я упомянул об этом. – Хенриетта была их первенцем. Она родилась еще до появления на свет моего мужа.
– Она умерла?
– В свой первый день рождения. Боюсь, разум миссис Винтур блуждает в потемках прошлого.
– Тогда в том, что она говорит, есть какой-то смысл.
– Смысл, сэр? – Миссис Арабелла отрывисто рассмеялась. – Кто знает, какой в этом смысл?
– Когда твой ребенок умирает, – произнес я, думая не только о Хенриетте, но и о Лиззи, – тогда…
Я запнулся, словно передо мной открылась ужасная перспектива: а что, если Лиззи умрет?
– Тогда что, сэр? – спросила миссис Арабелла, и ее голос был мягким, как зола, выпавшая из очага.
– Тогда, полагаю, любой начал бы нести околесицу.
– А может, и того хуже. – Теперь запнулась уже миссис Арабелла.
Она обратила на меня взор своих прекрасных, широко распахнутых глаз, однако ее лицо оставалось непроницаемым, и я поспешно отвернулся, чтобы не выходить за рамки приличия. Затем миссис Арабелла добавила, еще тише, чем прежде:
– Гораздо хуже.
В этот самый момент в дверь постучали, и вошел Джосайя с лежавшим на подносе письмом. Низко поклонившись, он протянул его мне и, деликатно кашлянув, произнес:
– С вашего позволения, сэр, Мириам просила вам передать, что подогнула манжеты и воротничок вашей рубашки
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Звезды на утреннем небе - Александр Галин - Драматургия
- Мерцающий мир - Владимир Соколовский - Социально-психологическая