Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй - Ланьлиньский насмешник
- Дата:26.08.2026
- Категория: Старинная литература / Древневосточная литература
- Название: Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
- Автор: Ланьлиньский насмешник
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй" от Ланьлиньского насмешника
🌸 Великолепная аудиокнига "Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй" погружает слушателя в удивительный мир Древнего Китая. Здесь переплетаются судьбы трех главных героев - Цзинь, Пин и Мэй, каждый из которых несет на себе тяжелые испытания и тайны прошлого. Слушая эту аудиокнигу, вы окунетесь в мир интриг, любви и предательства, который раскрывается перед вами словно цветы сливы в золотой вазе.
🎧 "Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй" - это произведение, которое заставляет задуматься о жизни, судьбе и выборе каждого человека. Автор с легкостью переносит слушателя в древние времена, где каждый шепчет свои тайны, а каждый шаг может стать решающим в судьбе героев.
Об авторе
🖋️ Ланьлиньский насмешник - талантливый писатель, чьи произведения поражают своей глубиной и философией. Его работы всегда вызывают интерес у читателей и слушателей, заставляя задуматься над важными жизненными вопросами.
📚 На сайте knigi-online.info вы можете насладиться аудиокнигами онлайн бесплатно и без регистрации на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения разных жанров, которые подарят вам удовольствие и новые впечатления. Погрузитесь в мир книг вместе с нами!
Не упустите возможность окунуться в увлекательные истории, которые заставят вас пережить множество эмоций и почувствовать себя частью удивительных миров. Приглашаем вас на сайт knigi-online.info, где каждый найдет что-то по душе!
Древневосточная литература
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Симэнь Цин и слушать ее не пожелал.
— Это что еще за разговоры! — возразил он. — Как так! Мой сын с матерью не пойдет почтить предков? Старуха мелет всякий вздор, а ты веришь? У ребенка, видишь ли, темечко не затвердело. Ну и что же? Пусть кормилица завернет получше да оберегает как следует. Что ему в паланкине сделается!
— Ну и делай как знаешь, раз слушать не хочешь, — только и сказала Юэнян.
Утром гости в паланкинах собрались у дома Симэня, чтобы тронуться в путь всем вместе. Когда они миновали южные городские ворота, то на расстоянии каких-нибудь пяти ли вдали показались темно-зеленые густые сосны и отливающие бирюзою кипарисы.
По обе стороны кладбища, обнесенного каменной стеной, тянулись холмы. Внутрь кладбища вела аллея. Она подходила прямо к выложенной из белого камня зале предков со священным алтарем, где стояли курильницы и подсвечники. Вход венчала новая вывеска, на которой крупными знаками было начертано: «Усыпальница предков командующего Императорской гвардии доблестного Симэня». Перед посетителями открывался вид на холмы и густые деревья.
Симэнь в парадной шапке и ярко-красном халате с поясом распорядился приготовить жертвенную свинью и барана для отправления обряда принесения жертв. Первыми молились мужчины, за ними — женщины.
Только ударили в барабаны и гонги, Гуаньгэ с испугу крепко прижался к груди кормилицы и, затаив дыхание, боялся пошевелиться.
Юэнян тотчас же позвала Пинъэр.
— Пусть кормилица выйдет пока с ребенком, — наказала она. — Гляди, как перепугался. Говорила, не надо брать его. Не послушал упрямец! Гляди, до чего напугали!
Пинъэр поспешно сошла вниз и послала Дайаня передать музыкантам, чтобы перестали бить в барабаны, сама заткнула младенцу уши и велела тотчас же вынести его из залы.
Вскоре поклонение окончилось, и геомант Сюй после чтения молитвы возжег бумажные деньги. Симэнь пригласил гостей в переднюю залу, а Юэнян провела дам по сосновой аллее парка, потом через тропинку среди зарослей бамбука и балюстраду в крытую галерею. Кругом благоухали на клумбах цветы. Красот парка поистине взором не окинешь!
Да,
Чтоб ублажен во всем хозяин был счастливый,Краснеют персики и зеленеют ивы.
Пока гостьи смотрели представление актеров, в передней зале в компании мужчин пели певцы, а певицы наполняли вином чарки. Чуньмэй, Юйсяо, Ланьсян и Инчунь обнесли вином дам, а потом разместились за столом, где сидела дочь Симэня, и принялись закусывать. Через некоторое время Цзиньлянь, а за нею Юйлоу, дочь Симэня, Гуйцзе и Иньэр пошли на качели.
Надобно сказать, что неподалеку за крытой галереей Симэнь построил флигелек из трех комнат, где, кроме столов, стульев и туалетного столика, стояла и убранная кровать с пологом. Флигелек предназначался для дам. Там они могли переодеться и отдохнуть, а также и для Симэнь Цина, где он мог уединиться с искусительницей. Оклеенные стены сверкали белизною так, что, казалось, вы попали в снежный грот. Кругом висели картины и свитки, лежала лютня, а на столе — беспорядочно разбросанные шашки. На позолоченной кровати лежал укрытый одеялом Гуаньгэ, которого принесла сюда кормилица Жуи. Его развлекала Инчунь.
К ним в комнату откуда ни возьмись вбежала с веткой цветущего персика Цзиньлянь.
— Почему тебя нет у стола? — спросила она Инчунь.
— Там Чуньмэй с Ланьсян и Юйсяо, — отвечала Инчунь. — Меня матушка за ребенком посмотреть послала. Я с собой немного закусок и сладостей принесла, чтобы Жуи угостить.
Цзиньлянь взглянула на стол. Там стояла тарелка с гусятиной, тарелка свиных ножек и фрукты. Заметив Цзиньлянь, кормилица взяла ребенка на руки и подошла к ней.
— Ах ты, крикун маленький! — играя с Гуаньгэ, говорила Цзиньлянь. — Как ты барабанного бою-то испугался. Куда весь голос пропал! Эх ты, трусишка!
Цзиньлянь расстегнула светло-коричневую шелковую накидку, из-под которой показалась расшитая золотом кофта, и, заключив Гуаньгэ в объятья, расцеловала его. Тут в комнату неожиданно вошел Цзинцзи и тоже начал играть с ребенком.
— А ну, поцелуй-ка его, послушник маленький! — сказала Цзиньлянь.
Как ни странно, Гуаньгэ заулыбался и не спускал глаз с Цзинцзи. Тот без лишних слов взял малыша на руки и крепко расцеловал.
— Тебе что, жить надоело, а? — заругалась Цзиньлянь. — Кто ж ребенка в губы целует! Ишь схватил, даже прическу сбил.
— Что это ты говоришь! — шутил Цзинцзи. — Я-то знаю, кого целовать, не ошибусь.
Опасаясь, как бы служанка не услыхала их двусмысленных намеков, Цзиньлянь ручкой веера ударила Цзинцзи, отчего он стал подпрыгивать, словно выброшенный на берег карась.
— Тебе жить надоело, да? — повторила она. — Я с тобой шутки шутить не намерена.
— Да, но я тоже живой человек! — воскликнул Цзинцзи. — Мне больно! Видишь, как я легко одет, а ты бьешь меня что есть силы.
— А что с тобой церемониться! Будешь задевать, получишь как следует.
Жуи поспешно взяла у них Гуаньгэ, а они продолжали подшучивать друг над дружкой. Цзиньлянь сплела концы персиковой ветки и потихоньку возложила ее на шапку Цзинцзи. Он пошел, так ничего и не заметив. Тут ему повстречались Юйлоу, Гуйцзе и жена.
— Кто это тебя увенчал? — спросила она.
Цзинцзи снял венок и не сказал ни слова.
Между тем гостьи насладились игрою актеров. Когда окончилась четвертая сцена,
Дневное светило склонилось к земле,И стали цветочные тени длинней.
Близился вечер, и Симэнь наказал Бэнь Дичуаню поднести носильщикам паланкинов по чарке вина и по четыре жареных пирожка. Потом им подали блюдо мяса.
Первыми отбыли в паланкинах дамы. За ними следовали на конях знатные гости. Лайсин и повара не спеша несли коробки со сладостями. Дайань, Лайань, Хуатун и Цитун сопровождали паланкины Юэнян и остальных хозяек, а Циньтун и четверо солдат — едущего верхом Симэня. В отдельном малом паланкине сидела Жуи с тщательно завернутым в одеяло Гуаньгэ на руках. Когда процессия приблизилась к городу, Юэнян велела Хуатуну позвать Жуи. Их паланкины понесли рядом. Юэнян беспокоилась, как бы шум городской толпы не испугал ребенка. Паланкины внесли в город, и Юэнян, распрощавшись с гостьями от Цяо, двинулась домой.
Она была у себя, когда наконец к воротам подъехали Симэнь и Цзинцзи.
— Его сиятельство господин надзиратель лично приезжали, — доложил встретивший хозяина Пинъань. — Потом два раза посыльного прислали. Не знаю, в чем дело.
Симэню это показалось подозрительным. Он прошел в залу, где Шутун помог ему снять одежды.
— Господин Ся что-нибудь говорил? — спросил Симэнь.
— Нет, ничего не изволили сказать, — отвечал Шутун. — Только спрашивал, где вы, батюшка. Хотели меня за вами посылать. Дело, говорят, важное. На кладбище, отвечаю, уехали. К вечеру вернутся. Его сиятельство хотели в обед приехать. Дважды посыльного присылали. Нет, говорю, пока не прибыли.
«В чем же дело?» — ломая голову, повторял про себя Симэнь.
Появился Пинъань.
— Его сиятельство господин Ся прибыли, — доложил он.
Смеркалось. На Ся Лунси было простое платье и обыкновенная шапочка, с ним — двое провожатых. Спешившись у ворот, он проследовал в залу.
— Вы побывали в своем прекрасном поместье? — спросил он после положенных приветствий.
— Да, приносили жертвы усопшим предкам и убирали могилы, — ответил Симэнь. — Не мог знать, что вы осчастливите меня своим визитом, сударь, и даже не встретил. Прошу покорнейше меня простить.
— Осмелюсь беспокоить вас по важному делу, сударь, — начал Ся Лунси. — Пройдемте в гостиную.
Симэнь велел Шутуну отпереть крытую галерею.
— Прошу вас, сударь! — пригласил гостя Симэнь, а слугам приказал удалиться.
— Меня посетил сегодня господин Ли, уездный правитель, — заговорил Ся Лунси. — Дал знать, что выездной цензор направил в столицу доклад. Нас с вами, сударь, обвиняет. Доклад мне переписали из «Столичных ведомостей». Вот он. Читайте, сударь!
Симэнь со страху изменился в лице и, взяв поспешно бумагу, стал при свете лампы читать. Вот что там было написано:
«Доклад Цзэн Сяосюя, выездного цензора и инспектора земель Шаньдуна.
Обвиняю корыстолюбивых и недостойных занимать свои посты военных чиновников и умоляю Ваше Величество разжаловать их, дабы утвердилось Правосудие и порядок.
Я, верноподанный, знаю, что объезжать владения и исследовать нравы — вот в чем состоит высокая миссия Сына Неба, предпринимающего обозрение Империи. Пресекать служебные злоупотребления, возвеличивать Правосудие и порядок — вот в чем состоит долг цензора, стремящегося к улучшению правления. Древняя “Летопись Весны и Осени”[676] гласит:
“Высший Правитель, совершая объезд, проникнут заботою об охране каждого уголка земли. И приходят в лад и согласие нравы, и торжествует добродетельное правление, и водворяется послушание народа всех четырех сословий, и прославляется Мудрый Правитель”.
- Мильон терзаний - Иван Гончаров - Русская классическая проза
- История нравов России - Виталий Поликарпов - История
- Сочинитель убийств. Авторский сборник - Патриция Хайсмит - Классический детектив
- Утоли мою печаль - Дина Лоуэм - Короткие любовные романы
- Кровожадный туман - художник Зюзина - Повести