Прощальный ужин - Сергей Андреевич Крутилин
- Дата:28.06.2026
- Категория: Проза / Советская классическая проза
- Название: Прощальный ужин
- Автор: Сергей Андреевич Крутилин
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Прощальный ужин" от Сергея Андреевича Крутилина
📚 "Прощальный ужин" - это захватывающая история о любви, предательстве и искуплении. Главный герой, Максим, оказывается втянутым в сложные отношения с людьми из прошлого, которые влияют на его настоящее. В поисках истины и спасения, Максим сталкивается с трудностями и препятствиями, которые заставляют его переоценить свои ценности и убеждения.
🌟 Сергей Андреевич Крутилин - талантливый российский писатель, чьи произведения поражают глубиной и мудростью. Его книги всегда отличаются острым юмором, неожиданными поворотами сюжета и живыми, запоминающимися персонажами.
🎧 На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Мы собрали лучшие произведения разных жанров, чтобы каждый мог найти что-то по душе. Погрузитесь в мир слова и насладитесь увлекательными историями в любое удобное время!
Не упустите возможность окунуться в увлекательный мир "Прощального ужина" в исполнении талантливых актеров. Слушайте аудиокниги, погружайтесь в сюжеты и наслаждайтесь литературным произведением в новом формате!
🔗 Слушайте аудиокниги категории Советская классическая проза на сайте knigi-online.info и погрузитесь в мир литературы вместе с нами!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Вот мы остались вдвоем.
Халима садится к столу. Она не спеша скалывает с чертежной доски лист ватмана, свертывает в рулон свою работу, бросает на этажерку, где лежит уже десяток таких рулонов, и прикрепляет новый ватман. Пока Халима прикрепляет кнопками ватман, который плохо слушается, все норовит задрать края кверху, я, сидя напротив, наблюдаю за ней. Если бы я теперь стал вас уверять, что в эти минуты я думал только о деле, я лгал бы. Я не хочу врать никому, тем более вам. Мужчина всегда остается мужчиной. Он всегда помнит, что рядом с ним красивая женщина. Сидя напротив, я наблюдаю за Халимой. Я отмечаю про себя, что она постепенно возвращается к жизни, словно бы оттаивает. Когда я увидел ее месяц спустя после землетрясения, на первом совещании, ей было не до себя. Лицо морщинистое, ногти на пальцах поломаны, запущены. Теперь же передо мной сидела та, прежняя Халима, которой я любовался в Тромсе. Обветренное лицо; в карих глазах нет-нет да и вспыхнет, как бывало, лукавый блеск. Гляжу на нее и думаю: сколько же силы воли в этой хрупкой женщине! И так уж устроен человек — женщина сильна, а мужчина слаб. Мужчина не может устоять против соблазна. Слаб и я!.. Я накрываю ее маленькие теплые ладони, которые разглаживают упрямый ватман, своими шершавыми, жесткими руками. Халима на миг замирает, перестает прилаживать лист; испуганно и обрадованно вскидывает на меня глаза.
— Халима, я был у Рахима… — голос у меня срывается. Я знаю, что напоминание о мальчике причинит ей боль. Поэтому, направляясь сегодня к ней, я думал, что обязательно сдержусь, не скажу ей об этом. Но вот не сдержался…
Халима испуганно смотрит на меня. По моему взгляду она догадывается, что я знаю все-все. Она резко выдергивает из моих ладоней руки, закрывает ими лицо, чтобы я не видел ее страданий, и плечи ее начинают вздрагивать.
Можете понять мое состояние. Я вне себя; я никак не хотел этого — испортить такой вечер. Я не знаю, что делать с женщиной, когда она плачет: ласкать или, наоборот, утешать? Все это глупо, разве тут слова помогут? Но я все же встаю, подхожу к Халиме и молча глажу ее вздрагивающие плечи. Я стою чуть позади нее и из-за спины ее вижу, как слезы падают на ватман и растекаются по бумаге.
— Халима, милая! — говорю я. — Не надо убиваться. Понимаю, что тебе тяжело. Я разговаривал с Лазизом Кулатовичем. Он уверяет, что есть еще надежда. Я вскоре поеду в Москву, на сессию. Посоветуюсь с врачами. Что-нибудь придумаем…
— Что вы придумаете?! — вдруг горячо говорит она. — Уж, кажется, я ли все не передумала бессонными ночами! «Посоветуюсь…» Разве я не советовалась? Я уже была и в Одессе, и в Ленинграде…
Халима достает платок, вытирает слезы.
— Я всех подыму на ноги! — уверяю я ее. — Ты еще меня не знаешь!
Халима мало-помалу успокаивается.
— Простите меня… — роняет она.
— Это вы меня простите, что я не сдержался, — говорю я и, взяв из ее рук платок, начинаю вытирать глаза, щеки.
Халиму трогает мое участие.
— А у меня есть для вас подарок! — уже совсем другим тоном говорит она. — Месяц назад у нас в институте создан новый отдел — сейсмостойкости. Они обследовали все крупнопанельные дома, построенные ранее в городе. И поглядите, какая получилась картина!
Халима перебирает рулоны, лежащие на этажерке, достает лист, разворачивает. На листе две разноцветные диаграммы. Придвигаю к себе ватман, рассматриваю.
— Это диаграмма роста этажности крупнопанельных домов по годам, — пояснила Халима. — А на этой — аварийность этих домов в зависимости от роста этажности.
— Постой-постой! — радостно говорю я.
Говорю, а сам все прикидываю. Возведение крупнопанельных домов в городе началось с двухэтажек. Таких домов построено много; потом, спустя год-два, подняли застройку на этаж выше. Год назад возведено десятка полтора трехэтажных домов, и на этом остановились. Из этих таблиц выходило, что с возрастанием этажности аварийность не увеличилась. Наоборот, в связи с тем, что в городе было создано специализированное строительно-монтажное управление «Фундаментстроя», устойчивость трехэтажек даже несколько возросла.
— Так, так… — говорю.
Халима спокойно наблюдает за мной все время, пока я разглядываю таблицы. Я по природе своей тугодум. До меня не сразу все дошло. Но, когда дошло, я все понял. Я понял, что эти диаграммы — лучшее доказательство правильности моей мысли о возможности строительства пятиэтажек и в Ташкенте.
Я не знал, куда девать избыток сил от переполнившей меня радости. Я вскочил со стула, сграбастал Халиму в объятия и закружился с ней по комнате. Я кружился, расталкивая столы и «комбайны»; косы Халимы разметались в разные стороны и плыли по воздуху. Она вдруг крепко прижалась ко мне, и я услышал ее шепот:
— О Иван! Сумасшедший…
Когда, запыхавшись, я опустил Халиму на пол, она не спешила отойти от меня. Она смотрела на меня — маленькая, растрепанная, — и в глазах ее счастье.
Халима вдруг обняла меня и поцеловала.
В тот вечер, как сейчас помню, проводив ее домой, к сестре, я сказал:
— Халима, какая же ты хорошая!
17
Дергачев хотел еще что-то добавить, но умолк на полуслове. Ивана Васильевича, видимо, смущало, что среди прочего он рассказывает и о таких скучных вещах, какими принято считать крупнопанельное строительство. Но я слушал его с интересом. Может, потому я слушал его с интересом, что неотступно думал: батюшки, как шагнул мир! Как безбожно стар я! Как далеки от современности мои понятия о строительном деле, о людях, о проблемах градостроительства! Не скрою, был у меня и другой интерес — интерес к судьбе Ивана Васильевича и Халимы, чем кончится их любовь. И, когда Дергачев после всех этих таблиц заговорил о своих чувствах, я облокотился на стол, придвинулся к нему, чтобы слышать каждое его слово.
— Значит, она тебя первой поцеловала? — нетерпеливо спросил я.
Иван Васильевич помялся — к нашему столу вновь подошла Нина.
— Вы не будете на меня в обиде, — сказала официантка, — если я вам немного помешаю? Я прибрала все столы, остался только ваш.
— Пожалуйста, убирайте! — сказал я и стал подавать ей тарелки с дальнего конца, от стены.
— Не беспокойтесь, я сама. — Нина была предупредительна. — Вы с таким интересом беседовали… Я
- Сине-фантом No 10 - 'Сине-фантом' Журнал - Публицистика
- Песни сирен - Макдермид Вэл - Боевик
- Скалы серые, серые - Виктор Делль - О войне
- Плавания Баренца - Геррит де Фер - Морские приключения
- Вид с холма - Монтегю Джеймс - Ужасы и Мистика