Собрание сочинений. Том 2. Нервные люди. Рассказы и фельетоны (1925–1930) - Михаил Михайлович Зощенко
- Дата:30.03.2026
- Категория: Проза / Советская классическая проза
- Название: Собрание сочинений. Том 2. Нервные люди. Рассказы и фельетоны (1925–1930)
- Автор: Михаил Михайлович Зощенко
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Собрание сочинений. Том 2. Нервные люди. Рассказы и фельетоны (1925–1930)"
📚 В аудиокниге "Собрание сочинений. Том 2. Нервные люди. Рассказы и фельетоны (1925–1930)" вы найдете замечательные произведения Михаила Зощенко, которые покажут вам мир советской литературы во всей его красе и многообразии. Главный герой книги - это типичный представитель "нервных людей", чьи приключения и истории заставят вас улыбнуться и задуматься.
🎭 Михаил Михайлович Зощенко - выдающийся советский писатель, чьи произведения полны остроумия, иронии и глубокого понимания человеческой природы. Его работы знамениты своим уникальным стилем и неповторимым юмором, который не оставит вас равнодушными.
🔥 На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения отечественных и зарубежных авторов, которые подарят вам удивительные моменты и впечатления.
📖 Погрузитесь в мир слова и воображения с аудиокнигой "Собрание сочинений. Том 2. Нервные люди. Рассказы и фельетоны (1925–1930)" Михаила Зощенко и окунитесь в удивительные истории, которые точно не оставят вас равнодушными.
Не упустите возможность окунуться в увлекательный мир литературы прямо сейчас!
Советская классическая проза
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Так вот — раз однажды, когда А. Ф. Царапов обратно начал касаться этой французской булки, подходит до него один такой, безработный жилец и так ему говорит:
— Вот, — говорит, — вы разные слова произносите и, — говорит, — кормите наркома французской булкой... Чего я вас попрошу... Закиньте пару словец насчет меня... Как я, — говорит, — есть безработный с одна тысяча девятьсот двадцать второго года и не могу найти службу... А тут как раз слышу подобные речи и факты.
А. Ф. Царапов говорит:
— Ладно! Специально я ехать к нему не буду. У него делов и без нас хватает. Но, — говорит, — как-нибудь, отчего же. Об чем разговор...
Все многолюдное общество и сам безработный так ему говорят:
— Да вы, — говорят, — не откладайте это дело. Вы, — говорят, — звякните ему.
И, конечно, приперли к стенке Царапова. И пришлось ему позвонить.
Или нарком, действительно, узнал в нем своего бывшего одноклассника. Или просто не хотел грубить по телефону. Только он так ему говорит:
— Насчет протекции это хуже. Я гляжу против протекции, хвостизма[78] и спецеедства, но, — говорит, — поговорить на разные темы, отчего же, можно.
И велит, значит, Царапову приехать к часу дня.
И вот на другой день А. Ф. Царапов под громкие аплодисменты и овации всего дома отбыл к наркому, совершенно не предполагая, что в пути произойдет с ним непредвиденное обстоятельство, которое нарушит весь торжественный ход событий. Только не подумайте — не встреча с наркомом. Другое.
А подходит товарищ Царапов до трамвая. И садится. Он садится в трамвай и ожидает движения. А движения, видит, нету.
А, надо сказать, это была конечная трамвайная станция. И сразу там, конечно, движения не бывает. Надо и кондуктору погреться в помещении и, может, ведомость написать.
Одним словом, нет и нет движения.
Начал Царапов слегка волноваться — не опоздать бы.
Вышел на площадку. Легонько про себя ругается. Тут же какой-то гражданин стоит. Такой у него неопределенный облик. Хотя, видать, трудящийся. В ватном полупальте. И тоже выражает неудовольствие.
— Беруть, — говорит, — по 8 копеек, а, между прочим, стоят.
А. Ф. Царапов ему говорит:
— Главное, товарищ, мне надо к наркому ехать. А они определенно не чешутся.
Трудящийся говорит:
— Они так завсегда. Деньги им подай, а ехать они не хочут. На стоянках отыгрываются. Ток экономят... Эвон глядите — вожатый, как более сознательный, идет, а кондукторша, зараза, еще греется.
Начал Царапов говорить, зачем он едет и вообще про французскую булку и вдруг, знаете, позвонил. Дернул сигнал, дескать, можно ехать.
Чего у него в эту минуту было на душе — остается тайной природы. Но только он позвонил. И так говорит:
— Пущай без кондукторши поедем. Как-нибудь обойдемся, раз мы имеем от них такие поступки. Не опаздывать же.
И вагон, конечно, поехал.
Едут. Доехали до трамвайной остановки. Вошла публика. Царапов обратно дает сигнал. Опять поехали.
Через три остановки начала публика глядеть, где кондуктор. Глядит — нету. Глядит — пассажир и звонки названивает, и денег не берет, и жалованья не требует.
Пожалуйста, думают. Дешевле ехать. И молчат.
Так бы, может, и доехал наш Царапов до своего знакомого наркома, но тут очень видную роль сыграла служба связи.
Поднялась, конечно, тревога на конечном пункте. Дескать, трамвай ушел, — задержать и все такое. Ну и задержали на шестой остановке.
Конечно, схватили Царапова. Окружили. Начали его ругать. А сильнее всех ярился вожатый. Он даже хотел своей медной рукояткой личность ему разбить за такое нахальство. Только удержали.
Из публики говорят:
— Одно не понять, чего он, обалдуй, с окружающих граждан денег не брал. Все равно сидеть.
А. Ф. Царапов, конечно, умоляет и вообще вопит, что его зарезали этим делом, что теперь он может опоздать к наркому.
Однако как он ни бился и как ни кусался, его не выпустили и доставили в милицию.
Правда, через два часа его освободили, но к наркому он уже не поехал. Безработный жилец остался безработным с 22-го года. И вся жизнь потекла по прежнему руслу.
А этим художественным произведением автор хочет сказать: не гордись. А ежели гордишься, поезжай, в крайнем случае, на извозчике.
Домашнее средство
Конечно, население само виновато. Приходится сознаться. Население ненаучно подходило к врачам — било их последнее время по мордасам и по чем попало.
А то был еще такой небольшой период — убивать начали за слишком неважное лечение.
Потом бросили убивать, опять поколачивать стали. Хотя это все реже и реже, и надо полагать, что самосознание масс вскоре целиком восторжествует и население будет тихо и безропотно лечиться.
И очень горячо советуем. А то такой ненаучный подход самим во вред оборачивается.
Ясное дело, врачи стали нервничать, стали грустить от своей профессии, стали позабывать разные нехирургические инструменты во внутренностях больных граждан.
Надо будет врачей окружить полной тишиной и спокойствием. Пущай они успокоятся, оправятся, почистят свои инструменты. И пущай не будет больше таких прискорбных фактов, как этот последний, случившийся несомненно на почве нервной невнимательности.
А лежали в одной больнице в Ленинграде два человека. Совершенно не родственники, но однофамильцы. Один, конечно, имел прогрессивный паралич. А другой, я извиняюсь, был алкоголик. Он, дай бог ему здоровья, проходил курс принудительного лечения.
Паралитик имел фамилию А. Р-ов, а голубчик алкоголик — С. Р-ов.
И, значит, понадобилось по медицинским соображениям подбавить крови паралитику. Ему надо было подбавить крови от малярийного больного. Говорят, от этого домашнего средства паралич уменьшается. Не знаю. Не думаю.
Ну конечно, отдали распоряжение схватить, то есть вообще взять, так сказать, предложить больному отправиться с фельдшером, в другую больницу.
И как раз тут и произошла полная невнимательность со стороны медицинского персонала. Заместо одного больного схватили другого, а именно нашего голубчика, страдающего любовью к выпивке.
Газета пишет по этому поводу:
По невнимательности вместо А. Р-ва в больницу им. Балинского был направлен его однофамилец — С. Р-в, находившийся на принудительном излечении от алкоголизма. Когда ошибка была замечена, С. Р-ву было уже сделано переливание крови.
Наверное он, голубчик, отбивался, кричал и все такое, но наука восторжествовала над темнотой и несознательностью. Человеку влили чего следует и только потом заметили, что вкатили не тому.
- Четыре кружки мюнхенского пива - Леонид Ицелев - Прочий юмор
- Том 2. Нервные люди - Михаил Зощенко - Советская классическая проза
- У счастья ясные глаза - Светлана Демидова - Современные любовные романы
- Собрание сочинений. Том 5. Голубая книга - Михаил Михайлович Зощенко - Советская классическая проза
- Лазоревы Очи - Глеб Маринов - Древнерусская литература / Поэзия / Прочая религиозная литература