Проводник в бездну: Повесть - Василь Григорьевич Большак
- Дата:19.02.2026
- Категория: Разное / Прочее / О войне / Повести
- Название: Проводник в бездну: Повесть
- Автор: Василь Григорьевич Большак
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Проводник в бездну: Повесть"
📚 "Проводник в бездну: Повесть" - захватывающая аудиокнига, которая погружает слушателя в мир приключений и загадок. Главный герой, проводник по имени Николай, отправляется в опасное путешествие в неизведанные глубины бездны, чтобы спасти своего друга. Встречая на своем пути различные препятствия и испытания, он должен проявить мужество и решимость, чтобы добраться до цели.
Автор книги Василий Григорьевич Большак - талантливый писатель, чьи произведения покоряют сердца читателей своей глубокой философией и увлекательным сюжетом. Его книги всегда наполнены эмоциями и заставляют задуматься над важными жизненными вопросами.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения различных жанров, которые подарят вам удивительные моменты удовольствия и вдохновения.
Не упустите возможность окунуться в мир литературы и насладиться увлекательными историями, которые заставят вас переживать и мечтать вместе с героями. Погрузитесь в атмосферу загадок и приключений с аудиокнигой "Проводник в бездну: Повесть" и откройте для себя новые грани в мире слова.
Прочее
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Ребята, точно завороженные, слушали эти слова — непривычные, пламенеющие жаром, слова, которые были живыми, объемными; они будто светились, и не затухало их звучание. Они перевернули душу ребячью.
Поднявшись, стояли какие-то нездешние, торжественные, растроганные. Встала и учительница.
— Спасибо ж и вам. Узнает Довженко о делах ваших — спасибо скажет. Вы видели кинофильм «Щорс»?
— Видели! — обрадовались оба. — Как немцев бил Щорс. Мы песню пели про него, с Ольгой Васильевной…
При упоминании об Ольге Васильевне замолчали, будто почтили ее память тишиной. И не только Оли, а и отца Гришиного, и тихой ласковой бабушки Феклы, что заслонила собой учителя.
Первой отозвалась Екатерина Павловна:
— И не забыли той песни?
— Помним… Чего же.
— А ну, тихонько…
Почти шепотом учительница запела:
Шел отряд по берегу, Шел издалека.Хлопцы подхватили чуть громче. И родилась в хатенке волнующая довоенная песня.
Шел под красным знаменем Командир полка… Э-эх, э-эх, командир полка.Не заметили, как «тихонько» перешло на «громко».
Голова обвязана, Кровь на рукаве.А у ребят сияли глаза, а у ребят учащенно бились сердца.
След кровавый стелется По сырой траве. Э-эх, э-эх, по сырой траве.Замолкла учительница, умолкли и ребята. Но песня не затихала. Казалось, она звенела у каждого в сердце.
Екатерина Павловна медленно поднялась и подошла к окну, за которым лениво падали снежинки. Тут же вернулась на свое место.
— Так вот, — произнесла так, как всегда говорила на уроках, подытоживая сказанное, — фильм «Щорс» поставил Александр Петрович Довженко. Он земляк наш, полещук. Из Сосницы. А теперь вот к воинам советским и к людям в неволе с пламенным словом обратился… Пишите, дети, дальше.
И загуляли по Таранивке листовки. Появились они и в Хорошеве, и в Чернобаевке.
Потом писали новые листовки: учительница сама их сочиняла. Сашка приносил из леса сообщения Информбюро, а Екатерина Павловна переплавляла сухие цифры и факты в пламенные слова.
Эти листовки из ученической тетради будоражили людей, вселяли веру, что придет счастливый день, когда не будет на родной земле недругов, что придет светлая и солнечная победа…
Как-то мама послала Гришу к деду Зубатому попросить взаймы соли. Как раз баба Денисиха только что вернулась с принудительной работы, она веяла в амбаре зерно. И теперь выворачивала многочисленные карманы, пришитые к изнанке юбки, фартука, пиджака. На столе перед ней выросла целая куча зерна.
— Чего вытаращился, как тот придурковатый Лантух? — незлобно сказала Грише. — Чего оскалился? А твоя мать разве не крадет у «новой власти»?
— Крадет! — признался он.
— Не украдешь — не проживешь. Раньше, бывало, грехом считали украсть в колхозе. А теперь можно, потому что оно все равно не мое, не твое, не наше, а черта-дьявола. Герман вывезет в свой хватерлянд… А ну выбирай, малый, куколь из зерна… Чтоб он всю жизнь, кроме вот такого куколя, ничего больше не видел. Чтоб он пироги пек с куколем, чтоб ему и во сне только один куколь снился.
— Кому это, бабушка?
— Известное дело кому — фюлеру проклятому. А чтоб ему, шелудивому…
Дед слушал старуху, пока она не выскажется до конца, не переберет всех грешных да праведных, и только покашливал в кулак. Разве что кинет осторожно свое любимое:
— Оно, доложу я вам… тово… конешно…
— «Доложу я вам, доложу я вам», — передразнила старуха деда, — наладил, как слепой на дорогу… Уже и сло́ва нельзя сказать.
— Тебе не дашь… — И — к Грише: — Моя бабка языком шило побреет…
Дедовы слова пришлись бабке по душе — улыбнулась даже.
— Мне бы того фюлера увидеть — я б ему глазищи его непутевые выдрала.
— Ирой, — кивнул на нее дед, что значило «герой».
— Ты бы уж молчал… Если б годы мои не шли по наклонной…
— Вот то-то и оно.
Бабке, наверное, расхотелось говорить, умолкла. Теперь разговорился дед:
— А ты, Гришунька, был тогда на расправе?.. Таких людей, ироды, израсходовали… Как маков цвет Оля… Я ее вот такусенькой знал, нянчил… Когда годик ей исполнился, помню, мы с бабкой гуляли на именинах. Мама ее, бедняга, как упала, так и не встала. Нет, не убили ее. Когда хоронили — рассмотрели: ни единого пятнышка, ни единой царапинки на ней. От разрыва сердца. А Петро Сидорович, что это за человек…
Хотел было Гриша сказать негромко: «Жив учитель». Да сдержался. А может, сказать?
Между тем дед продолжал:
— Таких людей мало и земля родит. А тот вышкварок Примака хотел, чтоб я узнал да выдал учителя!.. Не дождешься, поганец, не дождешься, продажная шкура!
Так вот, пришел я после расправы домой и говорю бабке: «Согнут нас гитлеряки, в дугу согнут, доложу я вам». Как разошлась моя баба: «А чтоб их в три погибели гнуло! Может, таких, как ты, мешков пустых, и согнут. Ох, пошевелил же ты, старик, умом, как дохлый теленок хвостом…» Вот так она причитала. Но я скажу вам: сила, доложу я вам, есть сила… Ну, погрызлись мы с бабкой, или, если сказать проще, побеседовали.
— Вот видишь, язык болтнет — да за забор,
- Дни богослужения Православной Кафолической Восточной Церкви - Григорий Дебольский - Религия
- Клокотала Украина (с иллюстрациями) - Петро Панч - Историческая проза
- Мегрэ и человек на скамейке - Жорж Сименон - Классический детектив
- Тишина - Юрий Васильевич Бондарев - Советская классическая проза
- Разбежались линии руки - Станислав Борисович Малозёмов - Поэзия