Чаша жизни - Иван Алексеевич Бунин
- Дата:11.03.2026
- Категория: Разное / Русская классическая проза
- Название: Чаша жизни
- Автор: Иван Алексеевич Бунин
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Чаша жизни" от Ивана Алексеевича Бунина
📚 "Чаша жизни" - это произведение, которое погружает слушателя в атмосферу русской классической литературы. Главный герой книги, проживающий в эпоху перемен и потрясений, сталкивается с трудностями и испытаниями, которые заставляют его задуматься о смысле жизни и собственном месте в этом мире.
Иван Алексеевич Бунин, автор этого произведения, является известным русским писателем и лауреатом Нобелевской премии по литературе. Его произведения отличаются глубоким психологизмом, яркими образами и проникновенным стилем.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Мы собрали для вас лучшие произведения русской классической литературы, чтобы каждый мог насладиться великими произведениями в любое удобное время.
Не упустите возможность окунуться в мир книг и насладиться произведениями великих писателей. Погрузитесь в истории, которые переживают герои произведений, и почувствуйте всю глубину и красоту русской литературы.
Приглашаем вас на сайт knigi-online.info, где вы сможете насладиться аудиокнигой "Чаша жизни" от Ивана Алексеевича Бунина и многими другими произведениями русской классической прозы.
Русская классическая проза
Автобиография Ивана Алексеевича Бунина
Иван Алексеевич Бунин - выдающийся русский писатель, поэт и прозаик, лауреат Нобелевской премии по литературе. Родился 22 октября 1870 года в деревне Воронцово Тульской губернии. В своих произведениях Бунин обращается к темам русской природы, любви, родины, истории и религии. Его стиль отличается глубоким психологизмом, яркими образами и проникновенным стилем, что делает его произведения неповторимыми и запоминающимися.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Чаще всего после обеда он бывал в гостях у священника о. Федора Рокотова. Священник выходил заспанный, с светлыми слезящимися глазами и красными полосами на виске от рубцов подушки. Он улыбался и говорил с благодушным снисхождением к своей слабости:
– А я прилег на минуту, да и задремал, как сурок…
Вечером затевалась игра в преферанс на орехи. Иногда Турбин играл с поповной на двух гитарах «В глубокой теснине Дарьяла», «Раздумье Вольтера» или на мотив малороссийского казачка «Прибежали в избу дети»… Томной меланхолией звучали струны гитар. Священник острил насчет худобы и роста Турбина. И Турбин всегда при этом смеялся, прикрывая, по своей манере, рот рукою.
VIДеревня тонула в сырых сумерках, зажигались на заводе огни, и тянуло дымом самоваров, а он скользил по липкой грязи, мучился медленным восхождением на гору. Темь, холод, запах угарной печки и одиночество встречали его в безмолвном училище. Но первое время это не смущало его. Первый год в школе прошел как-то удивительно быстро. Турбин мечтал. Молодым скрытным семинаром он мечтал о многом – думал стать миссионером, городским священником. Представлял он себя в губернском городе о. Николаем в шелковой лиловой рясе, на которую падают выхоленные кудри, даже почему-то в золотых очках, как протоиерей в Вознесенском соборе. Мечтал о жизни с достатком, думал вести хорошее знакомство, быть человеком просвещенным, следящим за наукой, за политикой. Эти мечты погибли. Едучи в школу, он весь был переполнен рвением поскорее начать работать, сразу сделать свою школу образцовой, пописывать статейки по народному образованию, приняться за составление учебников. День за днем тускнели эти мечты. В Можаровке близость завода наводила его на мысль попасть на службу по акцизу, да так, чтобы годиков через пять получать тысячи три, а то и четыре, – бывали примеры.
Но прежде всего необходимо заняться самообразованием, – решил он, – это прежде всего; завести знакомство, почувствовать себя человеком. Вот только дай пройдет эта осень! Съезжу домой, а вернусь – буду ходить к Линтвареву, буду, бог даст, с живыми, настоящими людьми общаться…
И, волнуясь, он расхаживал по своей комнате. Потом брал выпрошенную еще в семинарии у товарища книжку журнала и принимался за статью: «Взгляд на русское судоустройство и судопроизводство». Но статья была невеселая. Осилив несколько страниц, Турбин опускал книгу, закрывал глаза и опять отдавался думам… Иногда, поздней ночью, растроганный нежностью к отцу, Турбин писал к нему длинные письма; но наутро они казались ему витиеватыми и невыразительными, и он не посылал их…
Когда обнаружилось, что ехать не на что, вечера изменились. Он стал проводить их в беспокойной тоске и бесплодных придумываниях, как устроить эту поездку. Иногда он решался даже на последнее средство – занять денег. Но тотчас же отказывался от него. «Немыслимо! Долги – погибель!» Проклиная в душе и себя, и темноту, и училище, он шагал к дьячку ужинать. Возвратясь, тотчас же завертывался в тулуп и ложился в постель. Вся тоска осенних дней охватывала его тогда. Черная ночь глядела в окна. На деревне во мраке зиял огнями завод; огненными искрами роились его высокие трубы; когда тяжелым взмахом налетал ветер, чаще и гуще стрекал косой дождь в стекла окон и еще жалобней завывало в печке… А на рассвете отдаленными-отдаленными, протяжными стонами доносилась перекличка петухов; медленно-медленно пробуждалась после долгой ночи жизнь. Дождь стихал; холоднело; ветер гнал в холодном небе белесые космы туч. Над деревней, над голыми полями занимался новый скучный день…
А потом пошли метели, засыпая снегом избы, слепя окна. Побелевшая деревня еще более опустела и затихла – даже собаки забивались в сенцы.
С утра до ночи неслась над ней вьюга и стояли мутные сумерки. В белой пыли тонули и завод и церковь. Ветер по ночам жалобно перезванивал на колокольне…
VIIЧасов около шести Павел с громом уронил на пол вьюшку. Чтобы загладить свою неловкость, он закряхтел и чмокнул губами:
– Ну и студено же на дворе! Вызвездило – страсть!
– А ты плешивых посчитай! – раздался из темноты спокойный голос учителя.
– Ай, проснулись!
– Подремал, – отвечал учитель, зевая.
На душе у него было пусто. Он спустил длинные ноги с кровати и соображал, идти или нет к дьячку. Есть хотелось, – надо было идти.
На селе было темно и тихо. Морозило; на черном небе сверкали крупные звезды. Лай собачонки с того боку деревни звонко отдавался в чистом воздухе… Свежесть зимней ночи ободрила Турбина.
– Отцу Алексею – почтение! – сказал он шутливо-громко и с ударением на «о», нагибаясь и входя в избушку дьячка. – С преддверием!
Дьячок чинил хомут, сидя на лавке около коптившей лампочки. Он медленно поднял голову и, приложив большой палец к ноздре, сильно дунул носом в сторону. И опять посмотрел на Турбина сквозь висевшие на кончике носа очки.
– Не на званом ли обеде были? – спросил он, слабо улыбаясь и утирая нос полою.
– На званом, отец Алексей, на званом.
Старшая дочка дьячка, косенькая, миловидная и тихая девочка лет шести, шлепая босыми ножками по полу, собрала на стол. Турбин молча принялся хлебать щи.
– Попробую и я с вами… – сказал дьячок, откладывая хомут
- Иван Алексеевич Бунин - об авторе - Иван Бунин - Русская классическая проза
- Недостатки современной поэзии - Иван Бунин - Критика
- Как зарегистрировать бизнес в России: ООО, ИП, самозанятый - Ирина Некит - Менеджмент и кадры
- Эмоциональный интеллект - Дэниел Гоулман - Психология
- Голый король шоу-бизнеса - Марина Серова - Детектив