Повести л-ских писателей - Константин Рудольфович Зарубин
- Дата:18.02.2025
- Категория: Проза / Русская классическая проза
- Название: Повести л-ских писателей
- Автор: Константин Рудольфович Зарубин
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Повести л-ских писателей" от Константина Рудольфовича Зарубина
📚 "Повести л-ских писателей" - это увлекательное произведение, которое погружает слушателя в атмосферу загадочности и тайны. В книге рассказывается о жизни и приключениях главного героя, который сталкивается с необычными событиями и загадочными персонажами.
Главный герой, чье имя остается в тайне, отправляется в увлекательное путешествие, полное опасностей и загадок. Он сталкивается с таинственными силами и странными существами, которые испытывают его на прочность. Сможет ли герой раскрыть все тайны и найти ответы на свои вопросы?
Автор аудиокниги Константин Рудольфович Зарубин - талантливый писатель, чьи произведения покоряют сердца читателей своей глубиной и оригинальностью. Его книги всегда наполнены загадками и неожиданными поворотами сюжета, что делает их захватывающими до последней минуты.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения различных жанров, которые подарят вам удивительные эмоции и незабываемые впечатления.
Не упустите возможность окунуться в мир литературы и насладиться увлекательными историями, представленными в виде аудиокниг. Погрузитесь в атмосферу загадки и приключений вместе с "Повестями л-ских писателей" от Константина Рудольфовича Зарубина!
Приглашаем вас также ознакомиться с другими произведениями русской классической прозы на нашем сайте: Русская классическая проза.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
КД – это Коллонтай-Домонтович. Она стоит напротив дивана, прислонившись к стене. Рядом с ней телевизор – огромный, почти как у нас в гостиной в Хямеэнлинне. Мы стараемся не смотреть в лицо КД, но невольно задерживаем взгляд на её одежде. КД часто наряжается как на съёмки костюмной драмы про свою ту жизнь.
Дальше всего от нас Вернадский в своём кресле. Одежда Вернадского никогда не меняется. От заседания к заседанию его костюм лишь становится всё более мятым. В данный момент Вернадский не курит. Лизаксанна выдернула у него изо рта трубку, когда закрывала окна. Трубка лежит на журнальном столике перед Вернадским, на пустой коробке для пиццы. Щепотка пепла из трубки просыпалась на бурый картон.
Все, кроме нас, разговаривают. Даже КД иногда вставляет короткие реплики.
Тут вообще без конца разговаривают, особенно когда собираются в полном составе: КД, Лизаксанна, Вернадский, Тайна, Алина и мы. Общий сбор на Хямеэнтие, 35 происходит через день, как по расписанию, хотя никакого расписания и даже договора на этот счёт нет, так получается само собой. Насколько мы можем судить, Коллонтай, Вернадский и Дьяконова слишком друг друга бесят, чтобы встречаться ежедневно, и слишком нуждаются друг в друге, чтобы разбегаться надолго. (Алина обзывает их то исусиками, то зомби-клабом, то выпаданцами, то как Вита из Риги: солярисом – в честь советского артхауса про клонов, который так любит наша мама.)
Нам впервые в жизни кажется, что мы говорим меньше всех, и, возможно, это не просто кажется, а так оно и есть. После того как Алина, aka дочь мёртвого русского, наконец во всё поверила, в фан-клубе ПЛП неизбежно сформировались две пары: Закирова-Дьяконова и Лайтинен-Вернадский. В этих парах разговор продолжается, даже когда затихает общая беседа.
Алина постоянно что-то обсуждает с Лизаксанной, что-то ей вечно доказывает. Один раз она даже ночевать пошла к Лизаксанне в Катаянокка. Правда, не очень удачно. Они перед сном заспорили про этику и науку и разосрались на сутки вперёд, и в час ночи Алина всё равно сбежала пешком на Юлденинтие, то есть к нам. Она с первого августа спит у нас в комнате на раскладной японской лежанке.
Тайна Лайтинен задаёт бесконечные вопросы Вернадскому и слушает его велеречивые ответы, делая заметки в толстом блокноте. И одна когда приходит, как сегодня, и когда ребёнка приносит в кенгуру или в коляске – всегда задаёт вопросы и лихорадочно записывает ответы.
У нас нет очевидной пары в солярисе. КД (даже если б она не стала такой упёрто неразговорчивой именно в день нашего знакомства) не годится на эту роль. Мы же, например, не писали про неё курсовую. Мы до звонка про Болонью вообще не знали ничего о той Коллонтай-Домонтович, кроме того, что ну да, ну была такая историческая личность – русская коммунистка, феминистка и вроде бы писательница. К тому же мы с самого начала побаиваемся КД. Нам иногда кажется, что КД смотрит на нас презрительно и насмешливо, как будто знает про листки мёртвого русского и только и ждёт удобного момента, чтобы шантажировать или хотя бы унизить нас этим знанием. В другое время мы стыдимся такой паранойи. Стараемся преодолеть свою неприязнь, но получается так себе, потому что и Вернадский, и Дьяконова, и даже Алина тоже явно недолюбливают КД. Во всяком случае, они как-то уж совсем с нею не церемонятся, особенно когда разговор заходит о российской или советской империи. Одна Тайна Лайтинен относится к новой Коллонтай с чем-то вроде сочувствия. Не подшучивает над ней и не покрикивает на неё, о чём бы ни шла речь.
А ещё мы говорим меньше всех, потому что речь слишком часто идёт об этой самой российско-советской империи. И выпаданцы, и Алина, и отчасти Тайна – они реально как будто помешаны на судьбе России, её историческом пути, её трагедии и на всём таком прочем. Они даже про Беларусь почти не говорят, где сейчас офигенные протесты после украденных выборов. Начнут про Беларусь – через минуту опять про судьбы России! Мы честно пытаемся участвовать в их спорах на эту тему или хотя бы терпеливо слушать, но рано или поздно сдаёмся и переключаем все усилия на то, чтобы не показать своего раздражения. Мы не можем понять, зачем нужно – и главное, ну как вообще можно – снова и снова мусолить историю какого-то отдельного куска земной поверхности, пускай и очень большого, когда все, включая мёртвого русского в его «Предварительных выводах», сходятся на том, что на нашей планете орудуют настоящие пришельцы. Ну какая, for fuck’s sake, судьба России? Особенно если пришельцы взяли и воскресили-клонировали лично тебя? Причём с финским паспортом и с henkilötunnus[34]. Если у тебя дата рождения в паспорте и в henkilötunnus позже даты смерти, указанной в статье про тебя в «Википедии» (и тем более на целых девяносто три года позже, как у Лизаксанны), то сколько часов в сутки можно думать про какие-то земные империи?
Теперь, семнадцатого августа, в тот самый момент, когда мы захлопнули окно и отвернулись от грозы, фан-клуб л-ских писателей опять говорит про советское прошлое.
– Никакими ухищрениями! – продолжает Вернадский мысль, прерванную требованием Лизаксанны закрыть окно. – Никакими ухищрениями нельзя было мне, члену Академии наук, заполучить книги, доступ к которым в Европе имел последний студент. Тогдашний поток научных публикаций, конечно, не сравнить с нынешним океаном. Но поток был! Поток бурлил! И в этом бурном мировом потоке я сидел на рукотворной мели и временами откровенно страдал от бескнижья. Так работать было бы нельзя и в девятнадцатом веке, а в двадцатом и подавно. Конечно же, полной возможности свободного научного искания Россия не знала и до революции. Но товарищи Александры Михайловны влезли и натоптали в науке комиссарскими сапогами, как до них не решался никто другой. Везде! От истории до биохимии! Только у гитлеровцев хватило дурости на подобное. Вы можете возразить, что среди злодеяний, совершённых большевиками, это далеко не самое ужасное. Что там книжный голод, когда вокруг свирепствует террор почище якобинского? Велика ль беда – насилие над свободной мыслью учёного, когда всё государственное тело захвачено гангреной? Возражение в большой части справедливое. Однако преступление против свободной научной мысли есть проявление исключительной подлости и нравственной тупости. Ведь наука
- Илимская Атлантида. Собрание сочинений - Михаил Константинович Зарубин - Биографии и Мемуары / Классическая проза / Русская классическая проза
- Эмоциональный интеллект - Дэниел Гоулман - Психология
- П В Басинский о Максиме Горьком - Максим Горький - Русская классическая проза
- Фантастика, 1983 год - Сборник - Научная Фантастика
- Чили 1970–1973 гг. Прерванная модернизация - Николай Платошкин - История