Урманы Нарыма. Роман в двух книгах - Владимир Анисимович Колыхалов
- Дата:11.09.2026
- Категория: Проза / Русская классическая проза
- Название: Урманы Нарыма. Роман в двух книгах
- Автор: Владимир Анисимович Колыхалов
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Урманы Нарыма. Роман в двух книгах" от Владимира Анисимовича Колыхалова
📚 "Урманы Нарыма" - захватывающий роман, рассказывающий о жизни и приключениях главного героя, который отправляется в увлекательное путешествие по загадочным местам. Вас ждут невероятные события, тайны прошлого и неожиданные повороты сюжета.
Главный герой книги, путешественник и искатель приключений, погружает читателя в мир загадок и тайн, где каждая страница наполнена удивительными открытиями и неожиданными откровениями.
🎧 На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения разных жанров, которые подарят вам удивительные моменты и незабываемые впечатления.
Об авторе:
Владимир Анисимович Колыхалов - талантливый писатель, чьи произведения завоевали признание читателей. Его книги отличаются увлекательным сюжетом, глубокими мыслями и яркими образами.
Не пропустите возможность окунуться в мир увлекательных приключений с аудиокнигой "Урманы Нарыма. Роман в двух книгах" и насладиться уникальным сюжетом, созданным мастером слов.
Погрузитесь в мир литературы и откройте для себя новые грани воображения с аудиокнигами на сайте knigi-online.info!
🔗 Слушайте аудиокниги из категории Русская классическая проза прямо сейчас!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Из-за этой напасти Хрисанфа Савушкина на фронт не взяли, но в трудармии он вынес все сполна, был на заводе оборонном и делал приклады к винтовкам. Как бы там ни было, а фронту все равно помогал.
А Дядилев тот, узнали потом, бежал с фронта, дезертировал, пойман был и расстрелян по приговору военного трибунала. Никчемный вышел из него человечишко…
Пока вспоминал об этом тогда Хрисанф Мефодьевич, вошел к ним директор совхоза Румянцев и тоже спросил— зачем приходила к Савушкину Хомячиха. Хрисанф Мефодьевич не стал скрытничать, рассказал все про «выхухоль». И они хохотали оба, а Марья ворчала: мол, даже и вредного человека, нехорошего дурачить не следует…
Румянцев тот раз зашел к Савушкину за лосятиной. Хрисанф Мефодьевич сбегал в кладовку, вытащил сохатиную заднюю ногу, отрубил от нее кусок на полпуда — от доброй души отдал. И только захлопнулась калитка за Николаем Савельевичем, давай опять прыскать от смеха — до судорог щек хохотал.
— Выхухоль… Ну, спекулянтка кудринская! Ну, бесова баба!
Кончилось тем, что Марья намочила в тазу полотенце холодной водой и утерла лицо озорника. Остудила, выходит, точно расшалившегося ребенка…
— Вот и вспомнилась нынче Пея-Хомячиха, — вслух думал Савушкин, ворочаясь на нарах. — Да пошла она в пим! Не ведьма же — человеческое отродье. Обыкновенная скопидомка здешняя. Такие, поди, и в иных местах водятся.
Лет тридцать пять тому назад Пея такой не была, прозвища «Хомячиха» за ней еще не водилось. Это потом она стала больно ухватистой, жадной.
Если точнее, то «охомячиваться» Пея стала после войны, в тайге, на химзаводе. Бригада мужиков, какие от битв уцелели, готовила там пихтолапку, гнала пихтовое масло, а Пея варила рабочим щи, каши, белье по найму стирала. И начали замечать за ней, что баба мошенничает, «прибирает к рукам» все, что плохо лежит. Но работала — как заводная. Пригнала в тайгу корову, Чернянкой звали, выводила ее пастись на лужайки — привязывала на длинную варовину к дереву. И ахала всякий раз, оставляя свою коровенку, что может медведь на скотину напасть и задрать. Останется Пея тогда без скотинушки сиротинушкой… Сама молоко она редко пила, разве что чай забеливала. Зато торговала молоком бойко и с немалой выгодой, потому что драла с мужиков как бог не велел. И вот Чернянка у Пеи раз потерялась. Пришла баба на лужайку, а коровы и след простыл. Веревка оборванная в траве валяется, Чернянки нет! Пея подумала, что беда не иначе как от лютого зверя пришла и, не помня себя от страха, прибежала к бараку. И тут в отдалении услышала треск. Вот он — идет зверь ненасытный! Корову задрал, теперь за нее возьмется! Пея, не долго думая, воткнулась головой в копешку сена, зарылась по самые плечи и затаилась, как перепелка во ржи, напуганная ястребом.
А треск-то в тайге исходил не от медведя: это шел Савушкин. Хрисанф Мефодьевич видел бегущую Пею, видел, когда она так смешно в копну спряталась, и угадал, отчего у нее такой страх. Охальник проснулся в Хрисанфе Мефодьевиче. Подкрался он к женщине осторожненько, приподнял сзади подол да как протянет ладошкой по крутому бедру! Пея без крика упала в обморок… Отваживался с ней Савушкин долго, бормотал дурацкие извинения и, когда Пею в чувства привел, обещал ей найти Чернянку живой или мертвой. И привел он тогда отвязавшуюся корову, и увидел на лице Пеи радость.
— За шлепок она тот раз с меня не взыскала, — говорил сам себе Савушкин, проводя рукой по стенке зимовья, — а вот за «выхухоль» взыщет. — И рассердился вдруг: — Да пес с ней! Шушера, мякина да сору половина! По Сеньке шапка, по Малашке шлык! Мои тут грехи невелики…
…Сон взял свое. Хрисанф Мефодьевич не храпел, но во сне у него вылетало тонкое носовое посвистывание, как будто рябчик издали подавал свой голос. А бывали здесь у него храпуны, наезжали с ночевками. Выдавали такие многоступенчатые рулады, что крыша у зимовья дребезжала.
Трещало в печи, гудело. За стеной у кормушки изредка всхрапывал Соловый — пыль от овса, наверно, першила в ноздрях у него. А по всему земному раздолью вокруг вихрило снег. И стонала тайга, как обиженный человек.
4Завывало всю ночь без умолку, и к утру зимовье выстудило. Хрисанф Мефодьевич давно уже забрался в спальный мешок и так в нем пригрелся, что вылезать не хотелось. Он дотянулся до тускло горящего фонаря, прибавил огня. Изо рта выбрасывался парок, при дыхании ноздри и губы слегка холодило. Хрисанф Мефодьевич испытывал сладкое желание зарыться в мешок с головой и поспать еще часика два.
В дверь настойчиво скребся Шарко. Хозяин громко ругнулся на пса, однако тут же возникшее чувство заставило его пожалеть собаку. Что поделаешь, если к старости кровь замедляет свой бег по жилам, не греет, как в прежние годы.
Савушкин раньше собаку к теплу не приваживал, справедливо считая, что лайка должна выдерживать все морозы, спать на снегу в любую погоду, грызть мерзлые кости и хлеб. Так все и шло до поры, и Шарко в тепло не просился. А тут, видно, стало невмоготу, допек леденящий ветер, придется пустить.
Хрисанф Мефодьевич высвободил ноги из
- Современный болгарский детектив - Цилия Лачева - Великолепные истории
- Тропами святого Урала. Часть 2 - Александр Смольников - Биографии и Мемуары / Прочая документальная литература / История / Гиды, путеводители
- Айрис. Изменчивыми тропами - Арниева Юлия - Любовно-фантастические романы
- Тропою испытаний. Смерть меня подождет (СИ) - Федосеев Григорий Анисимович - Современная проза
- Князь Барятинский. Ближний Круг - Криптонов Василий Анатольевич - Фэнтези