Урманы Нарыма. Роман в двух книгах - Владимир Анисимович Колыхалов
- Дата:11.09.2026
- Категория: Проза / Русская классическая проза
- Название: Урманы Нарыма. Роман в двух книгах
- Автор: Владимир Анисимович Колыхалов
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Урманы Нарыма. Роман в двух книгах" от Владимира Анисимовича Колыхалова
📚 "Урманы Нарыма" - захватывающий роман, рассказывающий о жизни и приключениях главного героя, который отправляется в увлекательное путешествие по загадочным местам. Вас ждут невероятные события, тайны прошлого и неожиданные повороты сюжета.
Главный герой книги, путешественник и искатель приключений, погружает читателя в мир загадок и тайн, где каждая страница наполнена удивительными открытиями и неожиданными откровениями.
🎧 На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения разных жанров, которые подарят вам удивительные моменты и незабываемые впечатления.
Об авторе:
Владимир Анисимович Колыхалов - талантливый писатель, чьи произведения завоевали признание читателей. Его книги отличаются увлекательным сюжетом, глубокими мыслями и яркими образами.
Не пропустите возможность окунуться в мир увлекательных приключений с аудиокнигой "Урманы Нарыма. Роман в двух книгах" и насладиться уникальным сюжетом, созданным мастером слов.
Погрузитесь в мир литературы и откройте для себя новые грани воображения с аудиокнигами на сайте knigi-online.info!
🔗 Слушайте аудиокниги из категории Русская классическая проза прямо сейчас!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Приглядываясь уже много лет к Мотьке, слушая иногда его пьяную болтовню, Хрисанф Мефодьевич думал: «Родятся же на свет божий такие вот
! И зачем они? И к чему?» Получалось, что и отец у него был тоже пришей-пристебай, ловчило, мошенник, вор. Выходило, что не избыла себя старая поговорка: яблоко от яблони недалеко падает.Именно так. Лука Лукич, правда, в отличие от сына, в хозяйстве своем управлял всю черновую работу, и Ефросиния Ефимовна не знала ему за это цены. Когда начинал он «домашность работать», то все у него гремело, звенело. Лука Лукич сновал, кричал: «Горю, горю! Пропасть некогда!» Накрутится так, аппетит зверский нагонит и ест, «метет» за столом все подряд. Рук не мыл, жену боялся, иногда ненавидел ее открыто за то, что она над ним была «бог и царица».
А богу Лука Лукич молился исправно, поклоны бил, молитвы читал, хоть и знал их, по словам Мотьки, с пятое на десятое.
По пьянке Мотька укатывался над своим отцом, вспоминая один случай.
Перед пасхой однажды отец стоял на коленях, поклоны перед иконой отвешивал, а котенок подкрался, и ну давай играть завязками от кальсон. Лука Лукич легонько поругивался, вставляя ругательства в промежутки молитвенных строк, потом стал лягаться, послышалась настоящая брань и путаница: «Господи… Пошел к черту!.. Милостивый Иисусе Христе… Гром тебя расшиби!..» Так и испортил ему молитву игривый котенок. А еще было — зашел Лука Лукич впервые к сельскому учителю в дом, увидел портрет Льва Толстого и перекрестился. Объяснили, что это не бог, но великий писатель, к тому же отлученный от церкви. Лука Лукич в сердцах плюнул и ушел оскорбленный, забыв, зачем и приходил…
Хрисанф Мефодьевич бросил как-то Мотьке:
— Ты все про отца говоришь. А про матушку чо умалчиваешь? Знатно, однако, трепала она тебя — на путь наставляла! Только не вышло толку: до таких годов дожил, а бестолочью остался. Ты уж за откровенность прости меня.
Мотька раздувал ноздри, но осердиться открыто не смел, потому что боялся Савушкина, и спешил соглашаться:
— Да хрен с ним! Ротозей, бестолковый — пускай! А все же не совсем твоя правда, Хрисанф Мефодьевич! У меня от жены-покойницы детки растут. И детки — славные.
— Потому что их тетка твоя, Винадора, холит и гладит. Без нее бы они при живом отце сиротами жили.
— А матушки моей вы не касайтесь, — ощетинивался наконец Мотька. — Она успокоить умела, печаль рукой отвести. И любила она сынка своего!
— А сестру ненавидела, что ли? Лорка у вас вон какая ядреная, не тебе чета, — говорил Савушкин, у которого как-то всегда кулаки чесались на Ожогина.
— Лорка ведь тоже по-своему ветреная. И от матери за ветреность ей доставалось. Ха-ха! Уж больно много Лорка товару перебрала!
— На тебя не смотрит никто, тебе и завидно, — рассуждал напрямую Хрисанф Мефодьевич. — Что женщине делать, если она собой видная, налитая? Вот и ищет утеху. К себе примеряла. Сама примеривалась…
Мотька прихлебывал водку (имел он такую привычку: не пьет, а глоточками тянет, да не как-нибудь просто— с причмокиванием), квасил губы и тупо молчал. Тут надо было ему не мешать. Помолчит, отойдет нутром— и опять понесет его на слова, на воспоминания…
Там, где Ожогины прежде жили, оставили они пустой дом. Имущество конфисковали у них, когда судили Луку Лукича за крупные махинации со шкурками соболей, черно-бурых лисиц, горностаев, теперь таких редких. Родная тетка по матери, Винадора Ефимовна, после смерти своей старшей сестры без упреков согласилась принять племянника и племянницу. Поднялись они сюда по весне на барже вместе со своим скудным скарбом. Первое, с чего начали они жизнь в Кудрине, была поездка Мотьки и Лоры на рыбную ловлю на одно озеро. И чуть они там не погибли, не спаси их случайно Кирилл Тагаев.
3Тунгус Тагаев знаком был Хрисанфу Мефодьевичу с малых лет. Год от году время обгладывало Кирилла— усыхал он телом, темнел лицом. Смолоду, помнит Савушкин, у Тагаева были густые черные волосы, и сам Кирилл их сравнивал с зимней шерстью сохатого, что растет у него на загривке. А вот посеклись, поредели, и отливают уже не вороновым крылом, а мшистым, зеленоватым цветом.
Но все еще зоркими оставались у Кирилла глаза, не изъело их костровым дымом, не выжгло коротким, но в лето жарким нарымским солнцем. На лету Кирилл утку бьет, с макушки высокого дерева белку снимает. Хрисанф Мефодьевич сам убеждался в этом не раз.
Однако зимой в далекий урман Тагаев ходить перестал и крупного зверя стреляет, когда тот сам на него набежит. Ослабел старик, а слабых тайга не выносит— воем метелей, морозами гонит обратно к жилью. Остались Кириллу на весь запас его жизни обласок — долбленая лодочка, озера и речки — большие и малые. Жизнь так и учит: что по силам, то и бери…
Извилистый Чузик временами бывает многоводным, довольно широким. Тогда по нему свободно проходят до самого Кудрина маломерные баржи и катера. Кирилл обычно снабжал речников рыбой самых свежих уловов, взамен же брал только то, в чем остро нуждался: чай, хороший табак да папковые патроны к дробовику. Вечно он был на воде, и в шутку его называли «счастливым скитальцем».
Повязанный белым платком, с короткой трубкой во рту, плавал он на долбленке по речкам, с речек в узких местах перетаскивался волоком
- Современный болгарский детектив - Цилия Лачева - Великолепные истории
- Тропами святого Урала. Часть 2 - Александр Смольников - Биографии и Мемуары / Прочая документальная литература / История / Гиды, путеводители
- Айрис. Изменчивыми тропами - Арниева Юлия - Любовно-фантастические романы
- Тропою испытаний. Смерть меня подождет (СИ) - Федосеев Григорий Анисимович - Современная проза
- Князь Барятинский. Ближний Круг - Криптонов Василий Анатольевич - Фэнтези