Искусство существования (сборник) - Вячеслав Алексеевич Пьецух
- Дата:28.02.2026
- Категория: Проза / Русская классическая проза
- Название: Искусство существования (сборник)
- Автор: Вячеслав Алексеевич Пьецух
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Искусство существования (сборник)"
📚 "Искусство существования" - это удивительный сборник аудиокниг, который погружает слушателя в мир философии, психологии и самопознания. В каждой главе автор Вячеслав Алексеевич Пьецух раскрывает новые грани жизни, помогая найти ответы на вопросы о смысле бытия, счастье и гармонии.
Главный герой книги - это каждый из нас, в поиске истины и понимания себя. Через прозу и поэзию, автор вдохновляет на размышления и внутренний рост, помогая найти равновесие и понять, что искусство существования заключается в умении принимать жизнь во всех ее проявлениях.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения, в том числе и "Искусство существования (сборник)".
Не упустите возможность окунуться в мир книг, где каждая строчка наполнена мудростью и вдохновением. Погрузитесь в увлекательное путешествие по страницам аудиокниги и обретите новые знания и опыт!
Не откладывайте на потом, начните слушать аудиокнигу "Искусство существования (сборник)" прямо сейчас и откройте для себя новый мир возможностей и позитивных изменений!
Подробнее о Вячеславе Алексеевиче Пьецухе:
👨💼 Вячеслав Алексеевич Пьецух - известный писатель, философ и психолог, чьи произведения вдохновляют миллионы читателей на поиск себя и глубокий внутренний рост. Его книги стали настольной литературой для тех, кто стремится к гармонии и пониманию себя и окружающего мира.
Не упустите шанс погрузиться в мир литературы и философии с аудиокнигой "Искусство существования (сборник)" и другими произведениями на сайте Русская классическая проза!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Первым делом Молочков отправился в Юхнов и зарегистрировал частное сельскохозяйственное предприятие под названием «Авель и сыновья».[1] Затем он купил сильно подержанный «газик», трактор «Беларусь», кое-какой инвентарь, семена под посев и только после этого принялся за избу: он перестелил полы, оклеил обоями стены, побелил печку, провел воду в дом и повесил над столом оранжевый абажур. Приютным и каким-то теплым помимо топки оказалось их новое жилище, единственно Молочковых поначалу смущали таинственные ночные звуки, на которые вообще тороват деревенский быт: это все-таки не то что водопроводные трубы урчат, точно они задыхаются, если посреди ночи вдруг кто-то тяжело заходит по потолку.
В тот день, когда Авель Сергеевич повесил над столом оранжевый абажур, в первый раз затопили печку, всей семьей уселись вокруг нее, и тогда особенно остро почувствовали преимущества крестьянского способа бытия. Мальчишки развлекались тем, что подсовывали в топку щепки и бересту, жена молча вязала носок из собачьей шерсти, Авель Сергеевич рассуждал о видах на урожай.
Вдруг растворилась дверь, и появился долговязый, тощий мужик с лицом цвета пыли, по самые глаза заросший щетиной, — это был ближайший сосед Петров. Он прошел в комнату, сел к столу, достал папиросы и закурил. Молочковы смотрели на него осторожно, точно ожидали нелестных слов.
— Ну и какие вообще планы? — спросил Петров.
— Какие планы… — отвечал ему Авель Сергеевич, — вот собираюсь выращивать лук-порей…
— Ну, я не знаю!.. Тут у нас лебеда и та не растет. Знаешь поговорку про русский грунт: посеешь огурчика, а вырастет разводной ключ. Я чего и в колхозе не работаю, потому что мне скучно выращивать лебеду. Я, наоборот, стишки сочиняю про то, про се.
— Да ну?
— Ну!
— Так прочитали бы для знакомства чего-нибудь…
— Нет, я стесняюсь…
— Ну как хотите…
— Тогда я назло прочту:
Такая вот стихия —
Чуть что, пишу стихи я,
Допустим, ветер стих,
И вдруг родится стих.
— А что, — сказал Авель Сергеевич в некотором даже изумлении, — ничего!
— Или вот еще:
Как у нас простой народ
Действует наоборот,
Например, заместо хлеба
Получает недород.
— Это, наверное, называется — критический реализм, — сказал Молочков и сделал понимающее лицо.
— С чем, с чем, а с критикой у нас полный ажур, — подтвердил Петров.
В эту минуту ему, вероятно, явилась свежая рифма, поскольку он что-то засмотрелся на оранжевый абажур. Он некоторое время смотрел на абажур, потом поднялся из-за стола, затушил окурок в селедочнице и ушел. Любопытно, что больше он к Молочковым не заглядывал никогда.
Но что Петров накаркал, то накаркал: ни единого всхода не дал посев, словно это Молочкову приснилось, что он сажал в мае месяце лук-порей. Но Авель Сергеевич не пал духом: он заказал семь ульев на лесопилке, купил у одного древнего бортника семь семей пчел, обзавелся инвентарем, включая такое экзотическое приспособление, как самоварчик Студицкого для подкуривания формалином, и стал дожидаться первого взятка, сильно рассчитывая на успех. Но вот какая незадача, — пчелы улетели за взятком и больше не прилетели, видимо, подлец бортник нарочно отпустил ему таких пчел, которые, как почтовые голуби, всегда возвращаются в родовые, означенные места. И на этот раз Авель Сергеевич не пал духом: он приобрел на базаре в Юхнове кролика и крольчиху, устроил для них просторную клетку и стал дожидаться потомства, сильно рассчитывая на успех. Когда действительно появились первые крольчата, Авель Сергеевич так обрадовался, что в один присест изобрел две автоматические линии — одну для кормления, другую для преобразования мяса в тушенку и вареную колбасу. Правда, забивать кроликов пришлось принанять деревенского дурачка Васю, и Авель Сергеевич скоро приметил, что рождается ушастых гораздо больше, нежели поступает в переработку на тушенку и колбасу. Тем не менее он в самое короткое время весь дом забил готовой продукцией, колбасы у него висели даже под потолком, поскольку крольчатина совсем не имела сбыта — бедность в этих местах стояла такая, что деревенские дети не стеснялись просить милостыню у заезжих и городских.
В конце концов Молочковым кроликов потравили: как-то просыпается Авель Сергеевич чуть свет, выходит на двор, а там, среди охапок смертоносного лютика, валяются с полторы сотни бездыханных тушек, картинно так валяются, точно накануне кролики меж собою вступили в бой. По ту сторону забора стоял сосед Петров и наблюдал эту картину бесстрастно, даже незаинтересованно, как Наполеон под Аустерлицем, щуря на солнце попеременно то левый, то правый глаз.
— За что вы нас так не любите? — в сердцах спросил его Молочков.
Петров в ответ:
— А за что вас, спрашивается, любить?
Авель Сергеевич подумал, что действительно любить их особенно не за что, и успокоился, сразу пришел в себя. То есть этот случай еще не переполнил чашу терпения, а тот случай обернулся последней каплей, когда с молочковского «газика» поснимали колеса и оставили машину держаться на кирпичах. Как-то отправился он в соседнюю деревню Новые Михальки к знакомым москвичам главным образом на предмет сбыта своей тушенки, а у них праздник, — у этих москвичей всегда был праздник, когда к ним в гости ни заявись. Авель Сергеевич еще у калитки затушил сигарету, прошел к веранде, где москвичи услаждали себя беседой, чаем и водкой, и, зная порядки, первым делом снял свои допотопные, рыжие, брезентовые сапоги.
— С чем пожаловал? — спросил у него хозяин.
— Да вот я интересуюсь: вам крольчатина тушеная не нужна?
— Вроде бы не нужна…
— Тогда больше вопросов нет.
Сразу уйти было неловко, и Авель Сергеевич на минуту присел за стол.
— Ну, во-первых, Бог не за инцест выгнал первых людей из рая, — говорил какой-то мужик в годах, — хотя, наверное, отчасти и за инцест. Он их главным образом отправил в ссылку за то, что они познали добро и зло.
Хозяйка спросила:
— И как это прикажете понимать?
— А хрен его знает, как это понимать!
Чтобы не отстать от компании, Авель Сергеевич взял со стола кусок черного хлеба, до смешного тонко нарезанный, и сказал:
— Рожь нынче в сапожках ходит.
Хозяин справился:
— Ну и почем нынче на рынке рожь?
Молочков сказал:
— Три с полтиной за килограмм.
— Я когда была в Атлантик-Сити, — вступила в разговор молодая женщина в богатых очках, — то обратила внимание, что в Америке безумно дешевые продукты питания, особенно мясо и молоко. Но черного хлеба там, правда, нет.
Мужик в годах продолжал:
— Я думаю, это так следует понимать: дергаться не надо, то есть всякая деятельность, поступки, устремления — это только себе во вред. Вот, например, дети — они ничего не делают, между тем природа не знает существа более счастливого, чем дитя…
Дальше Авель
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Суть дела (сборник) - Вячеслав Пьецух - Современная проза
- Тургенев - Юрий Лебедев - Биографии и Мемуары
- Искусство управлять судьбой. Теория, методы, практика - Сан Лайт - Эзотерика