Искусство существования (сборник) - Вячеслав Алексеевич Пьецух
- Дата:28.02.2026
- Категория: Проза / Русская классическая проза
- Название: Искусство существования (сборник)
- Автор: Вячеслав Алексеевич Пьецух
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Искусство существования (сборник)"
📚 "Искусство существования" - это удивительный сборник аудиокниг, который погружает слушателя в мир философии, психологии и самопознания. В каждой главе автор Вячеслав Алексеевич Пьецух раскрывает новые грани жизни, помогая найти ответы на вопросы о смысле бытия, счастье и гармонии.
Главный герой книги - это каждый из нас, в поиске истины и понимания себя. Через прозу и поэзию, автор вдохновляет на размышления и внутренний рост, помогая найти равновесие и понять, что искусство существования заключается в умении принимать жизнь во всех ее проявлениях.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения, в том числе и "Искусство существования (сборник)".
Не упустите возможность окунуться в мир книг, где каждая строчка наполнена мудростью и вдохновением. Погрузитесь в увлекательное путешествие по страницам аудиокниги и обретите новые знания и опыт!
Не откладывайте на потом, начните слушать аудиокнигу "Искусство существования (сборник)" прямо сейчас и откройте для себя новый мир возможностей и позитивных изменений!
Подробнее о Вячеславе Алексеевиче Пьецухе:
👨💼 Вячеслав Алексеевич Пьецух - известный писатель, философ и психолог, чьи произведения вдохновляют миллионы читателей на поиск себя и глубокий внутренний рост. Его книги стали настольной литературой для тех, кто стремится к гармонии и пониманию себя и окружающего мира.
Не упустите шанс погрузиться в мир литературы и философии с аудиокнигой "Искусство существования (сборник)" и другими произведениями на сайте Русская классическая проза!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я думал также про то, что, помимо жизни в обыденном понимании этого слова, существует еще и, так сказать, внутренняя жизнь, жизнь в себе, у которой есть ряд любопытнейших показателей. Во-первых, сдается мне, внутренняя жизнь — это то, что в принципе отличает человека от всего сущего на земле. Во-вторых, как показала практика, это просто-напросто замечательная жизнь, и уже потому хотя бы, что если в ней и бывает горе, то горе какого-то утонченного, приемлемого накала, из тех, которые окрыляют. В-третьих, не исключено, что жизнь в себе — это как раз зерно, а жизнь вовне — это как раз скорлупка. Одним словом, просто удивительно, до чего можно додуматься, если однажды прийти в себя, если немного пожить отшельником — я и море. После этого вспомнишь о пьяных рожах, вечной толкучке в метро, нехватке товаров первой необходимости, очередях, ссорах с женой… — боже, какие мелочи!
Главным результатом моего отшельничества было то, что я теперь полдня просиживаю в уборной, — только тут я, собственно, и живу.
1989
Я и потустороннее
Потустороннее разное бывает: столоверчение, вещие сны, пришельцы, галлюцинации, встречи с прекрасным, привидения под видом сантехников, домовые, а также некоторые, казалось бы, ординарные явления нашей жизни, вроде повсеместной продажи хозяйственного мыла или гуманистически настроенного милиционера, — это все будет потустороннее. Оно-то меня и окружает с тех самых пор, как я переключился с так называемой общественно полезной деятельности на лично полезную деятельность, так сказать.
Именно 24 ноября прошлого года я ни с того ни с сего начал изучать древние языки. Что меня подтолкнуло к этому занятию — не скажу, а просто-напросто в один прескверный осенний день я ни с того ни с сего уселся за женин письменный стол и открыл учебник арамейского языка. С той поры я — плюс к арамейскому — освоил халдейский, финикийский, латинский, греческий и санскрит. Но в жизненном смысле это все так, между прочим, постольку-поскольку, то есть поскольку одновременно с древними языками меня обуяло потустороннее, которое преследует меня чуть ли не ежечасно, как сумасшедших преследуют их фальшивые представления. С женой мы, конечно, в глубокой ссоре, потому что фактически я на ее иждивение перешел, да еще я начал основательно попивать, благо на что на что, а на пьянку у нас деньги всегда найдутся, — вот и все наличные перемены, случившиеся в моей жизни, как только я впал в древние языки: ссора с женой, пьянка, потустороннее; или пьянка, потустороннее, ссора с женой; или потустороннее, ссора с женой и пьянка.
Нет, все же во главу угла я бы поставил потустороннее. Что удивительно: что, оказывается, кругом это самое потустороннее, как приглядишься внимательным оком к жизни, так становится ясно, что в ней очень много потустороннего, уж даже и чересчур. То вещие сны, то пришельцы, то галлюцинации, то встречи с прекрасным, то привидения под видом сантехников — ну и прочее в этом роде, всего так сразу и не припомнишь.
Проследим для примера вчерашний день…
Проснулся я с таким чувством, с каким люди обыкновенно выходят из кинотеатра, в котором им показали западное кино, — исполненный образами притягательно-неземными, хотя я всего-навсего видел во сне жену, нагадавшую мне белую горячку по какой-то огромной книге. Я поблагодарил провидение, что мне опять не приснился инженер Розенпуд, который прежде жил в нашей квартире, повесился в пятьдесят первом году и теперь обитает в качестве домового в стенном шкафу, потом я оделся, выпил граненый стаканчик кофе и сел за женин письменный стол перевести для практики отрывок из Махабхараты. Это дело что-то не задалось, то есть отнюдь не «что-то» не задалось, а потому что я мучился со вчерашнего и по-хорошему полагалось бы похмелиться. Я нашарил в бельевом ящике два рубля с мелочью и отправился в гастроном.
Вернувшись домой с авоськой, в которой покоилась пара пива и два куска хозяйственного мыла, полагавшегося в нагрузку, чему я, впрочем, не удивился, ибо у нас человека трудно чем-нибудь удивить, я, во-первых, нашел дверь квартиры открытой настежь, а во-вторых, я застал на кухне странное существо — одноглазое, взлохмаченное, полуодетое, да еще у него под носом росла огромная бородавка. Сначала это существо вражески на меня посмотрело, но потом перевело взгляд на авоську с пивом, как-то обмякло, добродушно произнесло:
— А вот это очень кстати… — и вытащило из кармана несусветную открывалку. Делать было нечего, пришлось с ним делиться, что меня основательно огорчило, поскольку моя утренняя норма — это именно пара пива; больше можно, но меньше — нет. Мы выпили пиво, и я спросил:
— А что вы тут, собственно, делаете?
— Изучаю быт, — почему-то с обидой ответило существо. — Небогато вы живете, товарищи земляне, прямо скажем, голь вы перекатная, больно на вас смотреть.
— Тоже марсианин какой нашелся… — заметил я.
— На Марсе органической жизни нет, то есть никакой жизни нет из-за отсутствия кислорода.
— Это мы уже слышали,
— А я убедился экспериментально. В этот раз я летел мимо Марса и мимоходом взял пробу тамошней атмосферы. Вообще планета бедная, захудалая, вроде вашей квартиры, поживиться практически нечем, ну нечем практически поживиться, такая, понимаете, беднота!
— Я не понял: вы что, инопланетянин?
— Ну! — ответило существо и как-то осоловело.
— Не свистите. При нашей фантастической жизни нам только пришельцев недоставало…
— Это хозяин — барин: хотите верьте, хотите нет. И вообще некогда мне с вами; беру будильник и ухожу. Будильник я беру, так сказать, в этнографическом смысле, как эмблему вашей кромешной бедности — вы не против?
— Берите, — ответил я и пожал плечами.
Пришелец положил будильник в карман своих брюк, не по-нашему сделал ручкой, накуксился и ушел.
Оставшись один, я было вернулся к отрывку из Махабхараты, но, как говорится, не тут-то было: в прихожей раздались продолжительных два звонка — это явился Свиридов, мой сосед по этажу, старший сержант милиции. Он выставил на кухонный стол целых две бутылки «Золотого кольца» и молвил:
— Давай зальем горе — я вчера бандита какого-то застрелил.
— Это безусловно повод, — с неопределенным выражением сказал я, поскольку я был не в состоянии сразу определить: убийство бандита — это благодеяние или пакость…
— Еще какой! — горячо согласился со мной Свиридов. — Он ведь хоть и сволочь человек, но все-таки человек. А я его из Макарова-пистолета вот взял так прямо и застрелил! То есть не так прямо — он на меня с заточкой полез, гадюка, ну, я его на месте и положил: был человек, а стал кучей мяса и требухи. Он меня теперь, собака, замучает, душу вынет, лишит покоя на вечные времена.
— Это, разумеется, неприятно, — опять же с неопределенным выражением сказал я, откупорил бутылку
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Суть дела (сборник) - Вячеслав Пьецух - Современная проза
- Тургенев - Юрий Лебедев - Биографии и Мемуары
- Искусство управлять судьбой. Теория, методы, практика - Сан Лайт - Эзотерика