Петля и камень в зеленой траве. Евангелие от палача - Аркадий Александрович Вайнер
- Дата:21.06.2026
- Категория: Проза / Историческая проза
- Название: Петля и камень в зеленой траве. Евангелие от палача
- Автор: Аркадий Александрович Вайнер
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Петля и камень в зеленой траве. Евангелие от палача"
📚 "Петля и камень в зеленой траве. Евангелие от палача" - это захватывающий роман, написанный автором *Аркадием Александровичем Вайнером*. В центре сюжета - загадочный герой, чья жизнь переплетена с тайнами и загадками.
Главный герой, чье имя скрывается под псевдонимом Палач, становится свидетелем странных событий, которые заставляют его задуматься о смысле жизни и справедливости. Его путь пересекается с различными персонажами, каждый из которых несет в себе свою тайну.
В романе *Аркадия Александровича Вайнера* переплетаются темы любви, предательства, веры и силы духа. Слушая эту аудиокнигу, вы окунетесь в мир загадок и загадочных сюжетов, который заставит вас задуматься над глубокими философскими вопросами.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения различных жанров, которые подарят вам удовольствие и незабываемые впечатления.
Об авторе
Аркадий Александрович Вайнер - талантливый писатель, чьи произведения поражают своей глубиной и оригинальным подходом к созданию сюжетов. Его книги завоевали признание читателей благодаря увлекательным историям и неожиданным развязкам.
Не упустите возможность окунуться в мир литературы с аудиокнигой "Петля и камень в зеленой траве. Евангелие от палача" и другими произведениями на сайте knigi-online.info!
Погрузитесь в увлекательные истории из категории Историческая проза прямо сейчас!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я втолкнул в приемную осумасшедшевшего от страха Миньку и уже час ходил из одного конца коридора в другой — останавливаться было нельзя, стоять в этом коридоре не разрешалось, через пять минут внутренний караул обратил бы внимание на толкущегося под дверьми министра субъекта. И я ходил, ходил, делая сосредоточенное лицо занятого человека, и, достигнув лестничной клетки со стороны улицы Дзержинского, разворачивался и устремлялся в другой конец, к переходу в новое здание, обращенное к Фуркасовскому переулку. И суетливой от ужаса побежкой паркинсоника — в обратный путь. Мне нельзя было терять из виду двери приемной. Оттуда должен выйти Минька. Может быть, отбившийся от начальства — счастливый и наглый или удрученно-разрушенный. А возможно, уже под конвоем.
Я уговаривал его, умолял и грозил, я пытался объяснить ему и запугать, доказывая, что единственный для него спасительный выход сейчас — помалкивать. Молчать, валять дурака, прикидываться перед министром, будто история с Коганом — не завязка огромной комбинации, а случайный эпизод со зловредным жидом, который подох со страха оттого, что успел многое наболтать. И главное для Миньки спасение — доказывал я ему — не упоминать моего имени, оттянуть время, а я, мол, секретным меморандумом докажу Абакумову, что Минька делал аккурат что надо. Я втолковывал Миньке, что мы выполняем сейчас свою маленькую роль в огромной политической игре и министр будет нарочно делать вид, будто ничего не знает о данном нам задании, это будет проверка Минькиной твердости и сообразительности, министр будет просто проверять — можно ли допустить Миньку до разговора с первыми людьми державы…
Этот наивный детский лепет я пытался вбить в его тупые неповоротливые мозги, чтобы выиграть хоть крупицу времени. Бесполезно. Ничего он не соображал. Грех, конечно, было мне сетовать на его глупость в этой ситуации — будь он поумнее, он тем более мне бы не поверил. Но он не то чтобы не доверял моим словам — он попросту ничего не понимал, ни единого слова, будто я внезапно заговорил с ним по-китайски.
И пока Абакумов медленно поджаривал его на адской сковороде ковра перед своим столом, я метался затравленно по коридору, пытаясь найти какой-нибудь выход. А в голову лезла всякая чепуха, я мечтал, чтобы Абакумов — хоть в память о прошлых заслугах — не уничтожил меня совсем, а разжаловал, бросил в ссылку, в гиблые места, дал назначение, которое вчера показалось бы мне крахом. Я был согласен ехать на Магадан, проклятую дикую окраину ГУЛАГа, сторожить миллионы зэков, в кошмарную жизнь, где жены офицеров берут взаймы друг у друга презервативы и, попользовав, возвращают богатой владелице. Я был согласен ехать в Литву или Закарпатье, где все эти бандиты, «зеленые» да бандеровцы, еженощно резали и стреляли нашего брата, как курей. Куда угодно, только бы не в наше узилище…
Но когда огромная дубовая дверь вышвырнула Миньку в коридор, я сразу понял бесплодность своих мечтаний о службе мелким погорельцем в любой горячей или холодной точке державы. Крах, полная гибель были написаны на свинячьей Минькиной физиономии. Не растерянность, не страх, даже не удивление — на роже его была пустыня.
Столбняк, великий тетанус, сковал недвижимо этого мясного барбоса. Выпученные бессмысленные глаза, связанные судорогой бледные брылья недавно цветущей хари. Крах, полный окончательный крах. Когда ослабнут железные обручи судороги, он разольется прямо здесь, в коридоре, мутной студенистой лужей. Я схватил его за руку и поволок за собой, несильно, но больно ударяя его под ребра.
— Очнись, опомнись, кретин… Что тебе сказал министр?..
Минька перевел на меня бесстрастный взгляд снулого судака и тихо шепнул:
— Он отдает меня под суд… Он кричал на меня…
И от воспоминания об абакумовском крике его забила дрожь.
— Говори, говори… — толкал я его.
— Он кричал, что все это — липа… Что я все наврал… Он приказал отправляться в административную камеру под арест… Он возбудил служебное расследование… Он велел сдать дело начальнику Следственной части… Он кричал, что никакого заговора нет, что он знает, чьи это штучки…
— Ты назвал ему мое имя?
— Да я слова не успел сказать! Он спросил, как только я зашел: где Коган?.. А когда я сказал, что он сдох, этот жид проклятый, так он и заорал… Сволочь, кричит, крутовановский выблюдок, гадина, поперед батьки за стол претесь… Оба в тюрьму пойдете…
Мы остановились на лестничной клетке, Минька продолжал гундеть что-то жалобное, а я, сжав виски руками, быстро, спазматически думал-прикидывал, можно ли просочиться в наметившуюся крошечную щель. Щель была почти незрима — не щель, а так, крошечная дырочка, игольное ушко, в которое я должен был просунуть этого обосранного верблюда и пролезть за ним сам, чтобы оказаться в невыразимо прекрасном раю, название которому — жизнь. Рай — это жизнь. Ей-богу, жизнь это и есть самый лучший рай!
Из побирушечьего блекотания Миньки я сделал два вывода.
Во-первых, Абакумов считает, что существование доказанного заговора против Сталина и всего правительства выгодно не ему, а Крутованову и стоящему за ним Маленкову. Возникновение такого дела каким-то образом мешает ему и его шефу — Берии. Это надо взять как аксиому, не раздумывая о причинах данной ситуации, ибо у меня все равно нет надежных сведений из его уровня власти для сколько-нибудь серьезных выводов. Если выживу — то пойму, а нет — тогда и не имеет это никакого значения.
Второе. Коли Абакумов в присутствии такого дерьма, как Минька, ремизил и поносил Крутованова, значит он уже списал дорогого нашего Сергея Павловича из списков действующих лиц и исполнителей. А ведь заключительный спектакль погребения Крутованова с участием генерала Мешика и моим должен состояться только предстоящей ночью, через двадцать часов, в кабинете Абакумова. Если Крутованов узнает, что ему уже скроены белые тапочки, он должен проявить сообразительности и прыти поболее моего идиотского кабана Миньки…
Надо только, чтобы Абакумов не хватился меня еще несколько часов.
— Идем! — дернул я Миньку за рукав.
— Куда? — ошарашенно спросил он, но послушно пошел за мной.
— К Крутованову…
Минька вкопанно замер, и тетанус вновь полностью овладел им.
— Зачем? Ты… что?..
— Мы ему все расскажем. Не бойся, мы пойдем вместе… — Мне уже нечего было терять, а пускать обезумевшего Миньку одного было все равно бесполезно.
— Не пойду… Не пойду… — Он вяло мотал головой. — Ты меня, гад, и так погубил… Думаешь,
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Заповеди исцеления. Метафизика перемен - Роман Доля - Эзотерика
- "Фантастика 2023-159". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Лошаченко Владимир Михайлович - Альтернативная история
- Известие о Марфе-посаднице, взятое из жития св. Зосимы - Николай Карамзин - Публицистика