Цитадель - Октавиан Стампас
- Дата:13.03.2026
- Категория: Проза / Историческая проза
- Название: Цитадель
- Автор: Октавиан Стампас
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Цитадель" - захватывающая историческая проза
📚 "Цитадель" - это захватывающая аудиокнига, написанная талантливым автором Октавианом Стампасом. В центре сюжета - главный герой, чья судьба переплетается с историческими событиями, создавая неповторимую атмосферу и загадочный мир.
🏰 Главный герой книги, погружаясь в мир таинственной "Цитадели", сталкивается с опасностями и загадками, которые заставляют его принимать сложные решения и искать выход из трудных ситуаций.
🌟 Октавиан Стампас - известный писатель, чьи произведения завоевали сердца миллионов читателей. Его книги отличаются увлекательным сюжетом, глубокими персонажами и неожиданными поворотами событий.
🎧 На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения разных жанров, включая бестселлеры и культовые книги.
📖 "Цитадель" - это история, которая заставляет задуматься о важности выбора, о силе духа и о том, что истинное счастье можно найти только внутри себя. Погрузитесь в мир приключений и загадок вместе с героем этой увлекательной аудиокниги!
Не упустите возможность окунуться в захватывающий мир "Цитадели" вместе с автором Октавианом Стампасом и насладиться увлекательным чтением!
🔗 Ссылка на категорию аудиокниги: Историческая проза
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
ГЛАВА ПЯТАЯ. ХИЖИНА (ПРОДОЛЖЕНИЕ)
— Теперь я понял, старик, теперь после всего я понял, что его рай был подставным, его рай был обманом, насмешкой и надо мной, и над всеми остальными. Синан не владел тайнами неба и земли, он всего лишь знал несколько ядовитых и целебных трав. От твоих настоев, старик, мне тоже иногда хочется плакать, иногда смеяться, иногда мне кажется, что я летаю по облакам, как знамя Пророка. Иногда мне даже кажется, что я — это не я. Может быть, это ты подсказал ему некоторые из своих секретов? Если бы ты не спас меня, я бы мог подумать, что вы заодно с ним, что ты находишься у него в услужении и помогаешь ему своими дурманящими, усыпляющими настоями поддерживать его власть.
Ведь если разобраться, замок Алейк — это сновидение. Сновидение и ничего больше.
Но не эта мысль тяготит мое сердце. То, что рай Синана был подставным, понять было трудно, признать еще труднее. Но есть мысль намного, намного страшнее, есть мысль намного глубже. У меня начинает кружиться голова, когда я лишь представляю себе, что нет не только синановского рая, но никакого рая вообще. Нет никакой награды после смерти и наказания тоже никакого нет. Нет бога кроме Аллаха, но и Аллаха тоже нет. И чей тогда пророк Магомет? Что ты на все это скажешь, старик? Ты ведь упоминал о своих молитвах, о своих непрерывных молитвах. Кому ты молишься, старик?
Все это произносилось с пеной на губах в лихорадочной спешке, как будто юноша спешил выговорить все эти ужасные слова, пока он не сметен каким-нибудь камнепадом, ниспосланным волею оскорбленного Создателя. Но ничего не произошло. Ровным счетом ничего. Ответом на горячечные откровения выздоравливающего ассасина была тишина. Он приподнялся на локте, пытаясь рассмотреть, что там происходит в углу, где стояло ложе хозяина хижины. Несмотря на то, что глаза Исмаила достаточно освоились с мраком, на этот раз ничего рассмотреть ему не удалось. Какая-то бесформенная куча шкур или все же это спящий человек? Больному показалось, что он слышит некое сопение.
— Эй, старик! — позвал он негромко, и в ответ услышал приближающиеся к берлоге шаги, кто-то неторопливо и тяжело спускался по тропинке, ведущей ко входу, скрипя базальтовым щебнем. На секунду Исмаилу стало не по себе, мелькнула мысль о людях Синана, которых тот вполне мог отправить по следам исчезнувшего тела. Но страху его не суждено было продолжаться долго. Полог хижины, состоящий из двух потертых и засаленных оленьих шнур, раздвинулся. В этот момент Исмаилу показалось, что сопение там, в углу, усилилось, он зажмурился и помотал головой. Во время этой примитивной очистительной процедуры старик успел войти в хижину, добраться до своего ложа и расположиться на нем, громко сопя.
Итак, сделал вывод Исмаил, он ничего не слышал. Это вполне устраивало его. Внезапная вспышка болтливости, эта истерическая исповедь, была, конечно же, проявлением слабости, может быть последним проявлением болезни, и чем меньше у нее было свидетелей, тем лучше. Достаточно того, что ему самому перед собой будет стыдно. Интересно, что она, эта истерика, принесла огромное облегчение, душевная хворь, бывшая следствием телесных травм, вместе с потоком слов изошла из него. Был вскрыт застарелый внутренний нарыв и теперь Исмаил чувствовал себя собранным и сильным. Твердость и спокойствие ощутил он в своем сердце. Старик словно почувствовал это, и перестал потчевать его своими снадобьями, да и во всех прочих отношениях оставил тоже. Они почти перестали разговаривать. Их беседы и раньше мало напоминали словоизвержение, теперь они могли по целым дням не обменяться и словом. Поначалу Исмаилу это было и странно, и неприятно, но постепенно он понял, что ничего странного тут нет. Как раз это нормально, когда люди молчат, если у них нет настоящей темы для разговора. Стало как-то ясно, что выспрашивать у этого обомшелого куска горного урочища, кто он, как его зовут, откуда он родом, из какого он племени, и сколько ему лет, бессмысленно. Все равно не скажет, потому что это не имеет значения.
Может быть спросить его о себе, что делать ему после выздоровления, ведь оно уже близко. Куда идти? К кому? Подумав немного, Исмаил решил и этих вопросов тоже не задавать. Откуда этому угрюмому отшельнику знать эти вещи. Он хороший лекарь, но стоит ли делать из него пророка и учителя жизни? Безусловное следование чьим бы то ни было советам не всегда благо. События недавнего прошлого убедили его в этом. Имеет смысл попробовать пожить какое-то время без всякого учителя. Ибо некоторые из них склонны к пожиранию своих лучших учеников.
Лишь об одном, Исмаил счел необходимым заговорить с молчаливым знахарем, о собственном имени, хотя бы лишь для того, чтобы закончить тот старый разговор.
Гудел огонь в каменной выбоине. Висели над огнем три закопченных котелка, источая разные, причудливо сплетающиеся ароматы. Сполохи огня пробегали по закопченным стенам жилища, и прихотливо освещали фигуру примостившегося возле огня хозяина хижины.
— Ты сказал мне, что нужно сменить имя, почему? — спросил, без всякого предисловия, Исмаил, как будто продолжая разговор, прерванный лишь мгновение назад.
Старик медленно покосился на него, его взгляд показался Исмаилу мертвым.
— Ты думаешь, что меня будут разыскивать, чтобы убить до конца?
Исмаилу и самому, его собственный вопрос показался каким-то мелочным, ничтожным. Ему стало вдруг очень стыдно. Он был уверен, что ответа никакого не последует и уже готов был с этим смириться. Но ошибся. Гора в шкурах медленно приподнялась. Развернулась.
— Пошли, — послышался тяжелый голос.
Больной хотел было заметить, что ходить он еще не может, что ноги не слушаются. И куда это, собственно, нужно идти и зачем? Но ничего этого он не сказал, слова просто замерли в горле. Вместо этого, Исмаил медленно спустил свои изувеченные ноги, окрашенные свежими шрамами, на каменный пол, оперся руками о край ложа и сцепив на всяким случай зубы, оттолкнулся. Хижина зашаталась. Исмаил хотел вскрикнуть, но загрыз во рту непрошеный стон осколками зубов. Старик был уже снаружи. Исмаил несколько раз осторожно вздохнул и сделал первый шаг по направлению к дверному проему. Второй, третий. Пахнуло свежим, опасным, веселящим воздухом. Вот он уже снаружи. Мир навалился на него весь разом, со всеми своими красками, звуками, запахами, всем открывшимся перед глазами объемом. Горный пейзаж давал огромный простор для глаз. Исмаил опять чуть не вскрикнул, и зашатался. Он ожидал чего-то удивительного, но не смог скрыть удивления. Он чувствовал себя, как статуя, которую вынудили двигаться, он боялся рассыпаться при каждом шаге. Одновременно он ощущал себя ребенком, только что появившимся на свет.
Когда он немного привык к неистовости открывшихся красок, то различил в пейзаже фигуру старика. Он манил Исмаила к себе, находясь шагах в двадцати от входа. Зачем так далеко?! Расстояние казалось больному еще совершенно непреодолимым. Но не подчиниться было нельзя. Преодолевая окаменение членов, спотыкаясь, скрипя зубами от боли, он добрел-таки до старика. Он думал, что тот заставил его проделать этот громадный путь всего лишь затем, чтобы продемонстрировать открывающийся с этой точки вид. Полная мощи и величия красота каменного вала, захваченная некогда сосновыми и кедровыми зарослями. Но Исмаил ошибся, старик позвал его не за этим. Взяв грубыми, почти негнущимися пальцами своего подопечного за предплечье и довольно сильно сжав его, он сказал:
— Не сюда.
— Что?
— Вот, — старик показывал не на отроги Антиливана, а на небольшую глубокую расселину в скале, где скопилась дождевая вода.
— Смотри.
Исмаил наклонился и вскрикнул. На него смотрело жуткое, чужое лицо, похожее на мозаичную маску, поросшую дикой клочковатой бородой. Исмаил изо всех сил старался найти в ней свои прежние черты, но они почти полностью пропали в этом месиве шрамов. Впору было усомниться в факте собственного существования. Да существует ли теперь на свете человек по имени Исмаил, сын красильщика из Бефсана?
— Тебе надо взять другое имя, — сказал за спиной у него тяжелый голос.
Исмаил закрыл глаза, боясь, что отразившееся в дождевой воде видение, запомнится ему и будет властвовать в сновидениях. Хватит с него хохочущей рожи Синана.
— Какое же мне взять имя, старик?
— Ты теперь, наверное, Анаэль.
— Анаэль? Что это за имя? Я не слыхал такого никогда.
— На одном древнем языке оно означает — «внемли мне Бог».
С тех пор они больше не разговаривали. Исмаил, почти все время проводил в прогулках вокруг хижины своего спасителя. Прогулки эти становились все продолжительнее. Была у него мысль пойти в ученики к старику, научиться его ремеслу, проникнуть в его тайны и приобрести власть над человеческим здоровьем, а стало быть и волей. Кроме того, такая планида давала ему возможность большую часть времени проводить вдали от людей, что при его нынешнем облике было наилучшим выходом. Старик хоть и молчаливо, но однозначно уклонился от чести заиметь последователя. Охапку травы, собранной однажды Исмаилом на изумрудных лугах, сверкавших под солнцем от утренней росы, он почти брезгливо вышвырнул за порог берлоги. Исмаил не обиделся. Что ж, надобно будет поискать другие пути. И он искал и в прямом и переносном смысле. Блуждание по горной, абсолютно безлюдной местности более, чем что-либо другое, способствовало прояснению мыслей. Грандиозность и великолепие природных картин возводили размышления выходца с того света в план величественного откровения.
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Зерно истины - Анджей Сапковский - Фэнтези
- Черные купола. Выстрел в прошлое - Александр Конторович - Альтернативная история
- Али-баба и Куриная Фея - Ганс Краузе - Детская проза