Форма входа
0/0
Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич
- Дата:03.12.2025
- Категория: Проза / Классическая проза
- Название: Колосья под серпом твоим
- Автор: Владимир Семёнович Короткевич
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич. Жанр: Классическая проза. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич:
Роман «Колосья под серпом твоим» — знаковое произведение Владимира Короткевича, широкая панорама жизни белорусского общества середины XIX века, который характеризовался развертыванием национально-освободительных движений по всей Европе. Именно такие переломные времена в жизни общества и привлекали писателя, заставляли по месяцам работать в архивах, чтобы историческое произведение основывалось на документах, по-настоящему показывало местный колорит, заставляло читателя сопоставлять свои знания об определенной эпохе с изображенным в романе.Основная сюжетная линия, связанная с главным героем Алесем Загорским, переплетается со многими другими, в которые органически включены исторические персонажи. Взросление Алеся, перипетии в семьях Загорских и Когутов, учеба, дружба с Кастусем Калиновским, встречи с деятелями белорусской культуры, подготовка восстания, сложные взаимоотношения с Майкой Раубич и многое другое — все описано колоритно, с использованием разнообразных приемов создания художественных образов.Заслуга писателя видится в том, что он сумел показать три течения неудовлетворенности существующим положением вещей: народный необузданный гнев, воплощенный в бунтаре Корчаке, рассудительную позицию представителей старой генерации дворян во главе с Раубичем по подготовке заговора и кропотливую планомерную работу молодых интеллигентов с целью приближения восстания. Но все еще впереди — роман заканчивается лишь отменой крепостного права. И разрозненность названных трех течений видится одной из причин поражения восстания 1863—1864 годов.Интерес Владимира Короткевича к событиям середины XIX века был продиктован и тем обстоятельством, что один из его предков по материнской линии участвовал в восстании и был расстрелян в Рогачеве. Роман по многим причинам не был закончен, так как планировалось все-таки показать события восстания. Однако, по-видимому, писатель так сроднился со своими героями, что, следуя исторической правде, не мог повести их на виселицы, отправить в ссылку или в вынужденную эмиграцию.Изданный на белорусском языке в 1968 году, роман к настоящему времени стал хрестоматийным произведением, любимым несколькими поколениями благодарных читателей. Перевод романа сделан по новому Собранию сочинений Владимира Короткевича. В текст возвращены исключенные в прижизненных изданиях фрагменты, так что произведение в чем-то воспринимается по-новому. В любом случае чтение этого романа — отнюдь не легкая прогулка по страницам ради досуга, а сложная интеллектуальная работа и соразмышление с автором. Думается, во многих случаях он, благодаря своему таланту, делает читателя своим единомышленником.Петр Жолнерович
Читем онлайн Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
Сераковского начинает становиться настоящей нелегальной организацией и осенью можно будет уже думать о делах, о планах на будущее.
С улыбкой вспоминался один из последних споров. На тему — что делать, кроме подготовки восстания, тем, кто из помещиков. Ямонт плел что-то о том, что надо убеждать своих крестьян, что дворяне очень добры, а царь плох. Загорский взглянул на Кастуся, но тот подморгнул ему, пожал плечами. Ничего не поделаешь — идеалист. И тогда Алесь встал и сказал, что это типичный белый бред. Никого не убедишь словами. Если кто-нибудь хочет, чтобы его считали добрым, — пускай делает добрые дела. Рассказал o проекте отца, борьбе вокруг него и добавил, что тем, кто горланит о добром отношении к мужику, следовало бы подарить ему волю раньше, чем царь, и на более льготных условиях. Тогда никого не надо будет агитировать. За явно доброе, за блага жизни никого агитировать не приходится. А если уж агитируют господа и днем и ночью — так и знай: что-то неладно, и хорошо еще, если только обмануть собираются. «Я думаю, надо, пока что, делать хоть этих, хоть своих людей вольными. И это будет наилучшая агитация для восстания и лучшее средство для его победы. Человек с пустым брюхом никогда не поверит голым заявлениям другого, что он, другой, уж слишком хорош. Голодный никогда не поверит сытому, пока тот не поделится, какие бы слова этот сытый ни говорил».
Поднялся галдеж. Белые напали. Но неожиданно напала и часть красных: «Розовые очки! Дадут тебе вершить добро. Держи карман».
Сераковский улыбался в усы, явно соглашался с Алесем. Чудные, голубые его глаза лучисто смеялись. Рука с тонкими, очень аристократическими пальцами поглаживала лоб, редкий, необыкновенный лоб, раза в два более высокий, нежели у всех остальных людей.
— Говорите, не дадут, — убеждал Алесь. — А вам что, дадут так вот просто восстать и победить?
Кто-то крякнул.
— Значит, это явления одного порядка. Ну, будут не давать. Что ж, так и сидеть сложа руки? Боишься сопротивления — не восставай. А не боишься — каждую минуту сражайся, чтобы приблизить час.
Сераковский склонил голову.
...В завывании метели глох и порой исчезал рваный голос бубенцов. Кучер пел песню, далекую и давнюю, как сама бездольная приднепровская земля, которая сейчас так страшно цепенела в снегах:
Ой, косю мой, косю,
Чего ж ты невесел,
Чего ж ты, мой косю,
Головоньку свесил?
Голос верил в свое сердце, в свою красоту и талантливость и потому радовался, даже в плаче, гордился, даже в тоске:
Я ли тебе тяжек,
Иль туги подпруги?
«Ой, ты мне не тяжек,
Не туги подпруги».
Алесь скушал и плотнее кутался в медвежью шубу.
Учиться в университете было легко. Куда легче, нежели в гимназии. Там было много ерунды, много немилых дисциплин. Там не было, наконец, даже относительной свободы.
Тут было все интересно, важно, мило. Тут человек мог заниматься тем, чем хотел. И хоть тоже были мракобесы и дураки — на их лекции можно было просто не ходить. Можно было много читать и писать, заниматься делами «Огула», собирать материалы к словарю, изучать, под руководством Виктора, старые грамоты, да еще оставалось немного времени на картины, музыку, театр и собственные, не очень удачные, попытки стряпать стихи.
Алесь подумал, что встал на правильный путь. Считал себя до сих пор бездарью и дилетантом — и вдруг, всего за пять месяцев, приобрел расположение Срезневского.
Загорский вспомнил, как потеплели глаза Измаила Ивановича, когда разбирал первый реферат Алеся: «Речевые особенности, касающиеся северо-западного языка, в "Слове о полку Игореве"».
— Молодчина... Что думаете делать?
— Предполагаю за полтора года подготовиться и сдать экзамены за словесный и исторический факультеты.
— Ну, а потом?
— Потом, полагаю, философия, естественные науки.
— Не боитесь разбросаться?
— Наоборот. Хочу все нужное попробовать привести в систему.
— Бог в помощь, — поддержал Срезневский.
Алесь трудился безумно. Привычка находить в каждом предмете второстепенное и, не засоряя памяти, отметать его, оставляя лишь главное, делала ему все легким, позволяла ходить по самым запутанным лабиринтам, как по собственному дому. Старый Вежа приучил его всегда думать, ничего не оставляя на честное слово, все проверяя работой собственной головы. Приучил читать только нужные книги, которые наиболее полно и беспристрастно освещали те или другие стороны человеческих отношений. Приучил любить настоящую книгу. Привил ему, наконец, чутье на настоящее, и чутье на псевдоученость и пустое болтание языком, и чутье на компилятивное глубокомыслие.
И еще у него была любовь к людям, которым он собирался служить, и связанное с этим нетерпение, стремление как можно быстрее сделать все, что требуется.
И, наконец, у него был цепкий, пытливый ко всему, жадный ко всем проявлениям жизни мозг, не терпящий бездеятельности и находящий почти физическое наслаждение в работе, в разрешении самых запутанных вопросов, самых «неразрешимых» проблем, самых трудных задач, самых сложных загадок. Искать, сравнивать, отметать, лезть через самые страшные дебри тьмы и глупости, держа в руках тонехонькую нить истины, которая каждую минуту рвется, выдвигать самые неожиданные гипотезы, переходить к уверенности и убеждать других — в этом была высшая радость. Алесь становился несчастным и злым, когда что-нибудь мешало ему день или два думать и работать.
Следующие две небольшие работы выдвинули Алеся в число тех немногих, с которыми Измаил Иванович разговаривал как с равными, так как действительно уважал в них равный интеллект и равно правильный и качественный, хоть и отличительный, взгляд на вещи и явления.
Это были «Язык панцирных бояр6 из-под Зверина. Материалы к словарю приднепровского наречия» и «Особенности дреговичанско-кривичского говора в «Слове на первой неделе по Пасхе» Кирилла Туровского как первые следы возникновения белорусского языка».
После этих работ Срезневский смотрел на Алеся только с нежностью.
— Мой Вениамин, — говорил учитель коллегам. — Самый молодой и самый талантливый. Боже мой, как подумаешь, сколько он успеет сделать!
— Он может ничего не успеть, — мрачно заметил Благовещенский, знаток римской литературы и истории. — Смотрите за своим Вениамином, Измаил Иванович. Чтобы этот Вениамин политикой не заинтересовался. А это у нас знаете чем заканчивается?
— Откуда такие сведения, Николай Михайлович?
— Случайно слышал, как ваш Вениамин рассказывал такую историю... Будочник услышал, как на улице человек сказал: «Дурак». Подбежал, схватил его и взашей потащил в участок. Тот сопротивляется, кричит: «За что?!» А будочник ему: «Знаем мы, кто у нас дурак».
— Ну, что вы. Он ведь
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич бесплатно.
Похожие на Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич книги
- Колосья под серпом твоим - Короткевич Владимир Семенович - Историческая проза
- Собрание сочинений. Переводы: Евангелие от Матфея. Евангелие от Марка. Евангелие от Луки. Книга Иова. Псалмы Давидовы - Сергей Аверинцев - Религия
- Колосья под серпом твоим - Владимир Короткевич - Историческая проза
- Марш на рассвете - Александр Семенович Буртынский - О войне / Советская классическая проза
- Дни знамений - Катарина Керр - Фэнтези
