Форма входа
0/0
Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич
- Дата:03.12.2025
- Категория: Проза / Классическая проза
- Название: Колосья под серпом твоим
- Автор: Владимир Семёнович Короткевич
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич. Жанр: Классическая проза. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич:
Роман «Колосья под серпом твоим» — знаковое произведение Владимира Короткевича, широкая панорама жизни белорусского общества середины XIX века, который характеризовался развертыванием национально-освободительных движений по всей Европе. Именно такие переломные времена в жизни общества и привлекали писателя, заставляли по месяцам работать в архивах, чтобы историческое произведение основывалось на документах, по-настоящему показывало местный колорит, заставляло читателя сопоставлять свои знания об определенной эпохе с изображенным в романе.Основная сюжетная линия, связанная с главным героем Алесем Загорским, переплетается со многими другими, в которые органически включены исторические персонажи. Взросление Алеся, перипетии в семьях Загорских и Когутов, учеба, дружба с Кастусем Калиновским, встречи с деятелями белорусской культуры, подготовка восстания, сложные взаимоотношения с Майкой Раубич и многое другое — все описано колоритно, с использованием разнообразных приемов создания художественных образов.Заслуга писателя видится в том, что он сумел показать три течения неудовлетворенности существующим положением вещей: народный необузданный гнев, воплощенный в бунтаре Корчаке, рассудительную позицию представителей старой генерации дворян во главе с Раубичем по подготовке заговора и кропотливую планомерную работу молодых интеллигентов с целью приближения восстания. Но все еще впереди — роман заканчивается лишь отменой крепостного права. И разрозненность названных трех течений видится одной из причин поражения восстания 1863—1864 годов.Интерес Владимира Короткевича к событиям середины XIX века был продиктован и тем обстоятельством, что один из его предков по материнской линии участвовал в восстании и был расстрелян в Рогачеве. Роман по многим причинам не был закончен, так как планировалось все-таки показать события восстания. Однако, по-видимому, писатель так сроднился со своими героями, что, следуя исторической правде, не мог повести их на виселицы, отправить в ссылку или в вынужденную эмиграцию.Изданный на белорусском языке в 1968 году, роман к настоящему времени стал хрестоматийным произведением, любимым несколькими поколениями благодарных читателей. Перевод романа сделан по новому Собранию сочинений Владимира Короткевича. В текст возвращены исключенные в прижизненных изданиях фрагменты, так что произведение в чем-то воспринимается по-новому. В любом случае чтение этого романа — отнюдь не легкая прогулка по страницам ради досуга, а сложная интеллектуальная работа и соразмышление с автором. Думается, во многих случаях он, благодаря своему таланту, делает читателя своим единомышленником.Петр Жолнерович
Читем онлайн Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
себе готовит.
— Кого ты еще знаешь?
— Вон тот, видишь? С нервным, тонким лицом?
В углу, отдельно от всех, сидел худой высоколобый человек в бутылочного цвета сюртуке и широком белом галстуке. Руки с длинными пальцами нервно играли брелоками часов, перебирали их, как четки. Когда спор возгорался вдруг погрубевшими от задора голосами — человек морщился, как морщится меломан с абсолютным слухом, услышав скрежет кирпича о кирпич. Мягкое, очень белорусское лицо человека было тонким и желтым. Удлиненные, немного близко друг к другу посаженные глаза смотрели грустно и сосредоточенно. И буйными добрыми волнами падали на плечи русые волосы.
— Кто такой? спросил Алесь.
— Сырокомля. Поэт.
— По-польски пишет?
— И по-белорусски тоже.
— А тот? — Алесь показал на маленького человека, который пил кофе возле углового столика и, кажется, был обеспокоен больше всего тем, чтобы не показать своей неловкости перед всеми этими людьми, чтобы поднять и поставить чашечку с надлежащим достоинством. Слишком интеллигентское широковатое лицо с добрыми, видимо, близорукими, глазами. Такому бы сидеть в хате, такому бы вместо сюртука, даже тут, больше подходил бы шлафрок.
— Погоди, — вспоминал Алесь. — Этого я довольно часто вижу на улице. Он что, тоже живет где-то на Немецкой?
— В доме на углу Немецкой и Доминиканской. Нет, во втором от угла. А на углу Сырокомля живет.
— Он кто?
— Я его плохо знаю. Знаю, что работает органистом в Святоянском костеле. Странно, почему он тут бывает? Но тут, вообще-то, разномастная компания.
— И фамилии не знаешь?
— Она тебе ни о чем не скажет. Манюшко.
Алесь улыбнулся.
— Действительно, смешная фамилия... Словно бы маленький манюка.
И вдруг всплыл в памяти разговор двух женщин, который случайно услышал на улице краешком уха. Женщины были в глубоком трауре, и это — а также их заплаканные глаза, и молодость, и прелесть — заставило Алеся прислушаться и задержаться.
— У святого Яна на органе словно бы сам Бог играет. Сам Бог.
— В горе таком...
И тут улица отнесла их дальше, потеряла среди толпы, навсегда вырвала из памяти, из жизни.
— Грима, — обратился Алесь, — я слышал однажды, как святоянского органиста назвали Богом.
— По-видимому, костельные девственницы, — буркнул Грима.
— Ну, не говори. Каждый город — это, брат, город сказок. Идет артиллерийский поручик, а в потенции он — Наполеон. Умирает в богадельне старик, выбрасывают из-под его сенника исписанную бумагу. Потом часть этих бумажек, вместе с газетами, попадает между дверью и клеенкой, которой их оббили. А через сто лет меняют клеенку и случайно находят бумажки, и тогда оказывается, что в богадельне умер величайший поэт того времени. Природа любит прятать бриллианты и золото в тленный ил и смешную оболочку.
— Разошелся, — буркнул Грима.
— А может, и действительно у святого Яна играет сам Бог. Следовало бы сходить.
— А из гимназии вылететь не хочешь? За хождение на католические мессы?
А хозяин тем временем уже катился к ним.
— Нелюдимы! Нелюдимы! Бирюки! Не могут сами пойти туда, где им интересно. Тогда идем.
Подвел их к группке людей.
— Знакомьтесь. Пан Грима, князь Загорский.
В середине кружка сидели на диване два человека. Один, мужиковатый, дикий, еще молодой, смотрел на парней с некоторым вызовом, словно именно от него зависело, принять новичков в беседу или нет.
Но главным в беседе был явно не он.
На краешке дивана, в углу, сидел, удобно вдавившись в мягкую подушку, словно утонув в ней кругловатой фигуркой, маленький добродушный горбун. Горб у него был маленький и напоминал бы легкую сутулость, если бы только правое плечо не было выше левого. Это обстоятельство не оказало, видимо, никакого плохого влияния на психический склад горбуна. На круглом мягком лице блуждала всепрощающая, умиленная улыбка. Горбуну было лет сорок пять, но простоватые голубые глаза, светло-русые волосы, в которых трудно было заметить седину, румяный улыбчивый рот придавали его лицу доброе, наивное, в чем-то ребяческое выражение.
Взглянув на него, нельзя было не сказать: «Ах, какой добрый человек! Немного, видимо, баба, но просто чудесный!»
— А вот это наши два Винцука, — знакомил хозяин. — Оба поэты. Оба хорошие граждане. Оба хорошие мужи.
— Ну, просто хоть икону с меня пиши, — буркнул мужиковатый.
— Оба хорошие патриоты. Любят родину. Любят. Знакомьтесь.
— Коротынский, — опять же с вызовом протянул Алесю руку мужиковатый.
И Алесь подумал, что этот подчеркнутый вызов — от необходимости утверждать свое достоинство. Видимо, худородный. Может, даже из крестьян.
— Дунин-Марцинкевич, — подавая пухлую руку, мягким голосом представился горбун. — Прошу не путать с Марцинкевичами-Асановичами и Марцинкевичами-Мустафами. Я пока что не Гагарин. Хотя? — И он засмеялся. — Татарином здешним быть, ей-6огу. неплохо. Язык один. «Китаб» ничем не хуже блаженного Августина. И жен можно аж семь иметь.
Его кругленькое тело колыхалось от добродушного смеха.
— Да он еще и вольтерьянец, — заметил с корректным юмором Ходька. — Будете отвечать на том свете, пан Винцук.
— И не буду. И совсем не буду, — колыхался горбун. — В шутках греха нет. И что ж, что татарин. Bсякое дыхание восхваляет Пана Бога.
Киркору, видимо, было слишком мало рекомендаций, хотя для Алеся оба поэта как люди были уже понятны.
— Оба на говоре пишут. На литовско-мужицком.
Алесь свел брови.
— По-белорусски, значит?
Ходька нахмурился. А глаза Марцинкевича вдруг, на одно мгновение, перестали быть улыбчивыми, взглянули на парня благожелательно, твердо.
«Эге, — подумал Алесь. — Не такой ты, видимо, простачок, не такая божья душа. Ты, брат, где надо, и характер можешь показать». И успокоился, что нашел понятного и близкого человека.
— Видите, — упрекнул Ходька, — вот они, первые плоды вашего труда. Появился уже белорус, да еще и князь. Смотрите, чтобы вскоре не появился еще вместо мужицкого говора какой-то белорусский язык.
— Я не читал произведений пана Марцинкевича, — парировал Алесь. — Но существование белорусского языка не зависит от наших с вами желаний, пан Ходька. Как его ни называй, он просто — существует.
Непочтительный Грима, как всегда, резанул прямо в глаза Ходьки:
— Рассуждаете вы, милостивый господин, с богатой магнатской колокольни. Эти слова о «говоре» нам в зубах навязли. Вы здешний, но, извините, чем тогда эти ваши суждения отличаются от суждений покойника императора?
Киркор оглянулся. Совсем незаметно для других. И сразу успокоился, заметив, что никто не обратил внимания,
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич бесплатно.
Похожие на Колосья под серпом твоим - Владимир Семёнович Короткевич книги
- Колосья под серпом твоим - Короткевич Владимир Семенович - Историческая проза
- Собрание сочинений. Переводы: Евангелие от Матфея. Евангелие от Марка. Евангелие от Луки. Книга Иова. Псалмы Давидовы - Сергей Аверинцев - Религия
- Колосья под серпом твоим - Владимир Короткевич - Историческая проза
- Марш на рассвете - Александр Семенович Буртынский - О войне / Советская классическая проза
- Дни знамений - Катарина Керр - Фэнтези
