Форма входа
0/0
Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов - Наталья Александровна Громова
- Дата:29.07.2026
- Категория: Разная литература / Прочее
- Название: Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов
- Автор: Наталья Александровна Громова
- Просмотров:2
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов - Наталья Александровна Громова. Жанр: Прочее. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов - Наталья Александровна Громова:
Эта книга о судьбах поэтов в трагические 30-е годы на фоне жизни Москвы предвоенной поры. В центре повествования, основанного на ранее неизвестных архивных материалах и устных воспоминаниях М. И. Белкиной, Л. Б. Либединской и других современников тех лет, — судьбы поэтов, объединенных дружбой и близкими творческими позициями, но волей судеб оказавшихся на разных полюсах. Главные герои книги — Б. Пастернак, В. Луговской, Н. Тихонов, Д. Петровский, а также знаменитые и незаслуженно забытые поэты и писатели, без которых невозможно полно представить русскую литературу советской эпохи. Издание переработанное и дополненное.
Аудиокнига "Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов"
📚 "Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов" - это захватывающая аудиокнига, которая погружает слушателя в атмосферу литературной жизни периода между двумя войнами. В ней рассказывается о сложных отношениях между поэтами, их дружбах и разрывах, о творческих узлах, которые возникали в их жизни.
Главный герой книги - это совокупность разных личностей, каждая из которых вносит свой вклад в литературное наследие. Их страсти, разочарования, победы и поражения переплетаются в увлекательном повествовании, которое не оставит равнодушным ни одного слушателя.
Об авторе:
Наталья Александровна Громова - талантливый писатель, чьи произведения отличаются глубоким психологическим анализом персонажей и увлекательным сюжетом. Ее книги пользуются популярностью у читателей разных возрастов.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги на русском языке. Здесь собраны лучшие произведения разных жанров, которые подарят вам удовольствие и погрузят в мир воображения.
Не упустите возможность окунуться в захватывающий мир литературы, исследовать новые сюжеты и пережить незабываемые приключения вместе с героями книг. Погрузитесь в атмосферу загадочных историй, наполненных эмоциями и смыслом.
Читем онлайн Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов - Наталья Александровна Громова
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
от хохота.
Разошлись, кажется, в 4 утра.
Очень жаль глядеть на Сусанну и Луговского. Какие-то они оба потерянные. Так и не поняла, что у них. Но зачем Сусанна с другими мила, весела, а с ним грустна и неприступна? Ему это, наверно, очень обидно.
Вот Антокольские — чудесная пара.
На декаднике секции читал Дмитрий Кедрин. Очень талантливые, по-моему, стихи. Все хвалили. Гольдберг попытался объяснить то, что его мало знают, тем, что его задирал Сурков, пустил о нем какую-то фразку — «квелые стихи». Ненавижу такое. Я сразу выступила и сказала, что это ерунда, что двадцать тысяч Сурковых не могут, да и не пытаются затереть талантливые стихи. Подумаешь, Сурков. Мне даже хлопали.
Меня выбрали в комиссию по организации вечера памяти Багрицкого в феврале. Я взяла на себя «музыкально-вокальную часть», т. е. пообещала договориться с Юровским об исполнении арий и песен из «Думы про Опанаса».
26/1.
Приехал Сева Азаров. Сегодня сидел у меня. Рассказывал о Ленинграде, о себе, читал стихи. Все-таки очень средние. Только один хороший перевод с испанского: «О, мать Россия...»
А я никак не могла оживить в своей памяти того <зачеркнуто>. Просто преклонение. Он большой, он пишет стихи. Школа... редколлегия... Все помню. Смешно и приятно все это. Сколько было первого трепета души. Одесса... море. Стеной вокруг города.
Костя мешал, гнал меня в баню, даже неудобно получилось.
27/1.
Были в театре Ленсовета, смотрели пьесу Козакова «Чекисты». По-моему, хорошо. Интересно по сюжету и без всякой сусальности. Самое начало ЧК. Дзержинский. Петербург, 1918 год. Подвал поэтов... Я подумала о том, что было бы очень интересно написать пьесу о Блоке. Назвать «Двенадцать».
Когда мы вышли, следом за нами шли две женщины и очень оживленно и достаточно громко, для того чтобы нам было слышно, разговаривали. Пьеса им понравилась, но одна рассказывала другой о том, что, вот, она видела другую пьесу: «Тут, понимаешь, сидишь и все-таки уже знаешь, что будет, а там просто все время не знаешь, что будет. Поэтому там интересно. И, кроме того, это все-таки из прошлого, ну, восемнадцатый год, а то, ну просто совсем из нашей жизни, совсем наши дни на сцене видишь. Просто замечательная вещь».
Этот разговор мне страшно много сказал. Вот именно такая пьеса нужна рядовому зрителю, горячо любящему театр. «Совсем из нашей жизни, наши дни...» Такими именно стали в свое время пьесы Чехова, и в этом их бессмертие. Такую пьесу мечтаю написать.
28/1.
Сегодня с утра приходил портной Алексей, сидел, заканчивал мне шубу и трепался. Спрашивал нас, ели ли мы эти новые «бабаны» (т. е. бананы).
Потом рассказывал о постановке «Свадьбы в Малиновке»: «Ну, замечательная постановка, одна из наилучших. И артисты играют самые что ни на есть... ну, как сказать, атлеты».
Жалко, я не записала. Масса чудных слов.
29/1.
Вчера вечером было обсуждение повести Курочкина на открытом комсомольском собрании. Прошло довольно оживленно, но выступлений, особенно интересных, почти не было, т. к. вещи-то никакой, по существу, нет.
Мне даже не хочется записывать свое мнение о ней.
Никакое это еще не искусство, хотя он, конечно, талантливый человек.
И те, которые хвалили, думали и говорили больше о жизни, а не об искусстве. А это не разговор. Очень меня вчера почему-то раздражала Люба Фейгельман. И выступление ее было не в пример обычному довольно глупым. Она говорила, например, о том, что нужны такие друзья, как Костя Переписчиков, что они помогают жить. Да об этом ведь никто не спорит, спорят лишь о том, хорошо или плохо он написан. А написан он плохо. И потом сидит Люба на собрании так, как будто она всех умнее, никто кроме нее ничего не понимает. Все время перешептывания, презрительные усмешки, просто тошно.
Но я еще о ней напишу подробнее. Кажется, я ее уже понимаю.
По-видимому, у меня будет ребенок. Я всем сердцем буду рада ему. Единственное, что меня смущает, это то, что, если это действительно уже так, то родится он поздней осенью, в октябре, что ли. А я хотела приурочить это дело к весне 1940 года.
Кроме того, очень уж пахнет близкой войной. В Испании совсем тяжело. Правительственные республиканские части оставили Барселону. Оружие покупать негде, граница закрыта.
Но, что бы и как бы ни было, я буду всей душой рада и надеюсь, верю, что на этот раз это будет все хорошо и счастливо[470].
31/1.
Пишу поздно ночью. Больше часа. Сейчас вернулась с пьесы Войтехова и Ленча «Павел Греков». Очень хорошая пьеса. Совсем хорошая. Сцена в парткоме строительства идет на непрерывных аплодисментах. Уже по этим аплодисментам можно судить, как много в публике людей, переживших все это: клевету, гнусные оскорбительные подозрения людей, называющих себя друзьями и бдительными большевиками, и, наконец, как вывод из всего этого — страшные минуты исключения честного человека из партии или из комсомола.
Все это сделано предельно точно. Все это так и было. Те же реплики, те же интонации.
Вот это и берет за живое. Вспоминаю свои дела, как Андреев говорил речи, как меня заставляли отречься от Левы Шапиро, тогда исключенного из партии.
У, сволочи!
Одно только мешает этой пьесе быть совершенно прекрасной, это некоторая несовершенность, необязательность композиции. Чувствуется, что, если переставить некоторые картины, то от этого ничего не изменится. А так нельзя.
9/2.
Девять дней не писала. Могла ли писать, когда только вчера я очнулась, как после какого-то затянувшегося чудесного сна.
Но это не сон. «Знак почета» всего народа нашей родины крепко ввинчен в мое сердце, в мою душу.
Теперь по порядку:
Последняя моя запись сделана 31-го ночью, после «Павла Грекова». Кости не было дома, он был на совещании композиторов в ЦОКСе. Я легла и заснула. Костя пришел часа в 3 ночи. Был испорчен звонок. Я еще не совсем проснулась от какого-то неясного сознания того, что в дверь стучат. Голый Костя пошел к двери. Я сквозь сон слышала, как он спрашивал, кто? Как ему отвечали разные голоса из-за двери.
Он ответил:
— О, тут целая компания! Вот молодцы, что пришли.
Надел на голое тело шубу и на босые ноги боты и открыл дверь. Кто-то ввалились. Смутно различаю голоса Луговского, Кости Симонова... Костя кричит им:
— Подождите, сейчас Ритка оденется.
Они не слушают, врываются в комнату, лезут прямо мне в постель, орут:
— Вставай, дура! Тебя наградили орденом!
Я не поверила, решила, что розыгрыш.
На этой странице вы можете бесплатно читать книгу Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов - Наталья Александровна Громова бесплатно.
Похожие на Узел. Поэты. Дружбы. Разрывы. Из литературного быта конца 20-х — 30-х годов - Наталья Александровна Громова книги
- Большая книга узлов. Рыбацкие, охотничьи, морские, туристские, альпинистские, бытовые - Валерий Демус - Сделай сам
- «Существованья ткань сквозная…»: переписка с Евгенией Пастернак, дополненная письмами к Евгению Борисовичу Пастернаку и его воспоминаниями - Борис Пастернак - Биографии и Мемуары
- Воспоминания. Письма - Зинаида Пастернак - Биографии и Мемуары
- Крестьянские восстания в Советской России (1918—1922 гг.) в 2 томах. Том второй - Юрий Васильев - История
- Две смерти - Петр Краснов - Русская классическая проза
