Женщина и любовь в Библии - Андреа Милано
- Дата:18.01.2026
- Категория: Научные и научно-популярные книги / Религиоведение
- Название: Женщина и любовь в Библии
- Автор: Андреа Милано
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Женщина и любовь в Библии" от Андреа Милано
📚 "Женщина и любовь в Библии" - это увлекательное путешествие по страницам Священного Писания, где каждая история, каждое слово наполнено глубоким смыслом и мудростью. Автор подробно исследует роль женщины и ее влияние на события, описанные в Библии, раскрывая тайны ее сердца и души.
Главная героиня книги - *женщина*, которая воплощает в себе все красоту и силу любви, способную изменить мир вокруг себя. Ее истории и примеры вдохновляют нас на подвиги и поступки, наполненные искренностью и состраданием.
Об авторе:
🖋️ Андреа Милано - талантливый писатель и исследователь духовных тем, чьи произведения открывают новые горизонты понимания себя и мира. Его работы пользуются популярностью у читателей разных возрастов и интересов.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения различных жанров, чтобы каждый мог найти что-то по душе.
Погрузитесь в мир удивительных историй, наполненных мудростью и духовностью, с аудиокнигой "Женщина и любовь в Библии" от Андреа Милано. Разгадайте тайны прошлого, понимайте смысл настоящего и открывайте новые горизонты для будущего!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Насколько можно понять, этого недостаточно для опровержения суровой критики со стороны Барта. В его глазах Нюгрен представал чересчур зараженным либеральной теологией, благородным отцом которой был Шлейермахер, а Барт со времен своего Послания к Римлянам вел с ней отважную и решительную борьбу. Но у Нюгрена, на наш взгляд, присутствует также априоризм иного рода, но не менее значимый – не «трансцендентальный», а, так сказать, «исторический». Одно из самых основательных критических замечаний в адрес Нюгрена относится не столько к неразрешимому противостоянию языческой греческой концепции эроса и христианской концепции агапы, сколько к самонадеянной попытке решить проблему, возложив бремя доказательства преимущественно на апостола Павла и на его учение о «любви креста». Так что Нюгрен в конце концов предлагает новую версию лютеранского оправдания только верой, основанной на учении Павла, но вступающей в непреодолимое противоречие с позицией католичества, предполагающего оправдание также и делами. Эту позицию Нюгрен обнаруживает уже в августиновском синтезе caritas и, следовательно, в усвоении этой доктрины католицизмом. Энергично взывая к чистоте павловой агапы, Нюгрен в каком-то смысле предпринимает попытку, аналогичную лютеровской. В полемику с католицизмом он вовлекает не столько непосредственно πίστις, веру, сколько ἀγάπη, любовь. Практически агапа у него сама становится верой, и в этом качестве оказывается определяющим «этическим принципом христианской жизни»[325].
Суровый лютеранский настрой Нюгрена привел к откровенной и чрезмерной недооценке, если не к полному игнорированию Священного Писания израильской религии, именуемого христианами Ветхим Заветом. Когда речь заходит о новозаветной идее агапы, то с точки зрения чисто научного подхода, как можно, к примеру, оставлять в стороне свидетельство пророков (см. раздел 4.2)? Вероятно, из-за явного недостатка экзегетических и богословских познаний он должен был в своей манере отдать долг протестантизму, начиная с какого-нибудь Землера (Johann Semler) или Шлейермахера и вплоть до самого Бультмана: долг, связанный с ползучим маркионизмом и, соответственно, с угасанием Бога Авраама, Моисея и пророков, который всё же стал потом Богом, названным Отцом Иисуса Назарянина.
Другая слабая сторона аргументации Нюгрена связана с недостатком доказательств, которые можно было почерпнуть из литературных и философских произведений, созданных в античной Греции. Достаточно вспомнить хотя бы учение о любви, предложенное Аристотелем. Помимо всего того, что узнали о нем средневековые философы и теологи, он добрался до анализа своеобразия бескорыстной любви – например, благодетелей к опекаемым и в каком-то смысле поэтов и художников к своим творениям. Это не новозаветная агапа в прямом смысле слова, но, как объясняет сам Аристотель, «естественная вещь». После него стоик Сенека был способен не только заботиться об общем благе и помогать отдельным людям, но даже «приходить на помощь врагам»[326]. Сходное учение присутствует также как в эллинистическом, так и в раввинистическом иудаизме.
В любом случае еще остаются оригинальные требования благовестия Иисуса. Как известно и как мы подробнее рассмотрим далее (раздел 11.5), Он доходит до прямого требования любить врагов и молиться за них (Лк 6:27–28; Мф 5:44). Эта неслыханная заповедь была радикализацией предшествующих, довольно ограниченных наставлений. В Иисусе Назарянине любовь к врагам сопряжена с возвещением «Царства Божиего» и имеет своеобразную мотивацию: возможность назваться «сынами Божиими», сочетающуюся с бескорыстным и безграничным Божьим милосердием (Лк 6:35–36; Мф 5:45). Тем самым слово Иисуса «представляет собой первый случай в истории, когда идея любви к врагу стала явной нормой для общины – общины его учеников»[327].
У Нюгрена подобной экзегетики Нового Завета, причем даже павловых текстов, остается только желать. Разумеется, он отлично знает и использует иоанново определение Бога как любви-агапы (1 Ин 4:8, 16). Но всё же Нюгрен не упустил возможности заявить, что Павел глубже проник в выраженную Иоанном христианскую идею агапы, поскольку, по его мнению, в четвертом Евангелии не провозглашается любовь к врагам. На самом же деле как раз Нюгрен не обратил внимания на целый ряд мест этого Евангелия, относящихся к «новой заповеди», данной Иисусом (Ин 13:1, 34–35; 14:15–25; 15:9-17). Как можно исключить пусть даже скрытое присутствие у Иоанна заповеди любви к врагам, если Христос в его Евангелии утверждает, что нужно любить так, как (ὥσπερ) Он возлюбил?
Новый Завет как в целом, так и в отдельных свидетельствах представляет собой слишком сложный комплекс, чтобы сводить его к широкой, но всё же единственной категории агапы. Равным образом и описание окультуривания Евангелия в истории христианства, как она представлена в работе Нюгрена, выглядит умело и выразительно составленным перечнем: по сути это всего лишь каталог ошибок и искажений, которых сумел избежать один лишь Лютер. Удивительно, однако, что такой убежденный лютеранин, как Нюгрен, довел дело до разделения и даже противопоставления Лютера и Августина…
Противоречие, вклинившееся между эросом и агапой, не позволило Нюгрену уловить утверждающее и освобождающее воздействие агапической любви на эротическую. Иначе для чего Осия, а затем Павел, не говоря уже о других, использовали образ эроса в качестве аллегории божественной агапы? Почему эрос, кроме рассказов о первоначальном и падшем творении, не должен был присутствовать в рассказе об творении, искупленном через агапу креста Христова?
После высокой оценки и прославления агапы нашему, весьма дисциплинированному, автору не удалось ощутить значимость догматов о Троице и о Христе. Да, он вполне правомерно подчеркнул огромную важность догматов о сотворении и воскрешении плоти. Но понимание этих догматов должно было вызвать более благожелательное отношение к эротической любви. Эрос составлял часть благого Божиего творения, но затем был осквернен грехом. Но разве он не имеет ничего общего с «новой тварью», явившейся в пасхальном событии Христа, с которым, в сущности, сопряжено всеобщее воскрешение плоти?
Зажженная Нюгреном искра привела к появлению большого и всё возрастающего числа исследований и публикаций. Она, конечно, стала не единственным импульсом, но начиная с 1930-х годов заметен явный прогресс в исследованиях концепции любви в Ветхом и Новом Завете, а также в
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Улыбка - Рэй Брэдбери - Научная Фантастика
- Amore mio Юля Котова - Юлия Устинова - Русская классическая проза / Современные любовные романы
- Новые Миры Айзека Азимова. Том 4 - Айзек Азимов - Научная Фантастика