«Культурная революция» с близкого расстояния. (Записки очевидца) - Алексей Николаевич Желоховцев
- Дата:29.08.2026
- Категория: История / Публицистика
- Название: «Культурная революция» с близкого расстояния. (Записки очевидца)
- Автор: Алексей Николаевич Желоховцев
- Просмотров:0
- Комментариев:0
«Культурная революция» с близкого расстояния. (Записки очевидца)
📚 Аудиокнига «Культурная революция» с близкого расстояния. (Записки очевидца) погружает слушателя в атмосферу одного из самых значимых и противоречивых исторических событий XX века. Автор, Алексей Николаевич Желоховцев, рассказывает о событиях, происходивших во время культурной революции в Китае, через призму своего личного опыта и наблюдений.
Главный герой книги, очевидец и участник событий, позволяет слушателю окунуться в атмосферу того времени, почувствовать на себе напряжение и драматизм происходящих перемен. Его рассказы о людях, событиях и идеях делают эту аудиокнигу уникальным источником информации о культурной революции.
👨💼 Алексей Николаевич Желоховцев – известный исследователь истории Китая, автор множества публикаций о китайской культуре и политике. Его работы отличаются глубоким анализом и оригинальным подходом к изучению исторических событий.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения различных жанров, чтобы каждый мог найти что-то по душе.
🎧 Погрузитесь в увлекательный мир аудиокниг вместе с «Культурной революцией» с близкого расстояния. (Записки очевидца) и окажитесь на передовой исторических событий, переживая их вместе с героем книги.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Хунвэйбиновские документы тщательно маскировали механизм «культурной революции». Наблюдая за движением, так сказать снизу, трудно было определить, где кончается инициатива самих хунвэйбинов и где начинается выполнение директив.
Главным условием всей этой «революционной» деятельности была безнаказанность, которую обеспечивали контролируемая маоистами армия и карательные органы.
По утрам начались поверки. Теперь по дороге в столовую я прохожу позади выстроившихся на утреннюю линейку хунвэйбинов. Вот они замерли на асфальте аллеи — строгие квадраты из людей — юношей и девушек. Полная тишина. Голосов не слышно, даже шепота.
Командир окидывает взглядом строй:
— Раз, два, три…
Послушный хор начинает скандировать изречения Мао Цзэ-дуна, специально подобранные Политуправлением китайской армии, повторяя за командиром четко и раздельно каждое слово.
— А теперь споем! Раз, два, три…
И грянула песня:
В открытом море полагайся на кормчего
Мао Цзэ-дун подобен солнцу…
Поющие молоды, им чуть больше двадцати лет, а многим и того меньше. Это китайская молодежь, и всех, кто мог ее видеть летом 1966 года, тогда не оставлял тревожный вопрос: как и почему такое могло случиться?
Живя в Китае, наблюдая поведение и нравы, я все больше укреплялся в мнении, что вежливость, послушание — качества, достигшие здесь всеобщего распространения. Но почему же так легко, с такой твердой верой в свою правоту молодые ребята, не дрогнув, творили жестокий суд и расправу над людьми старшего поколения, издевались над ними, попирая человеческое достоинство, словно бы никогда не ведали о нем? Как легко, как бездумно поверили они в то, что творимые ими бесчинства и издевательства над людьми и есть революция, свергающая власть недостойного начальства, как легко поддались они фанатизму.
Почему одной передачи по радио, одной газетной статейки, думал я, оказалось достаточно для взрыва?
В КНР день начинается рано. Встают обычно до восхода солнца. В пять часов утра по молодежным общежитиям, студенческим и рабочим, торжествующе гремело радио.
— Говорит Центральная народная радиостанция… Сейчас мы зачитаем изречения председателя Мао. Великий учитель, великий вождь, великий полководец, великий кормчий Мао Цзэ-дун сказал…
Так каждое утро провозглашался полный набор титулов обожествленного человека.
Победа народной революции в 1949 году и успехи социалистического строительства в 1950–1957 годах создали вокруг Мао Цзэ-дуна ореол революционного вождя. Авторитет КПК и ее руководителей был непререкаем для трудящихся масс страны. Но допущенные Мао Цзэ-дуном и его сторонниками грубейшие политические ошибки, авантюризм в экономике, произвол в культурной политике, осуществленный ими раскол в социалистическом лагере, курс на международную изоляцию подорвали авторитет, завоеванный в ходе революции и социалистического строительства. И вот, когда мыслящие люди не могли уже не видеть бедствия и страдания, которые принес китайскому обществу авантюристический курс Мао Цзэ-дуна, потребовалось подменить убеждения — верой, сознательную дисциплину — безоговорочным подчинением, научное мышление-преклонением перед цитатой и догмой, преданность идеалам — слепым повиновением.
Так начали насаждаться идеи самопожертвования и аскетизма, подготовки к войне, слепое повиновение Мао Цзэ-дуну. И наконец, молодежи принесли в жертву, обеспечив ей безнаказанность, выдали на расправу лучших людей страны. А за это провозгласили ее «носителями идей Мао Цзэ-дуна», лучшими людьми, «авангардом» и «красной охраной» самого Мао Цзэ-дуна.
Началось же, пожалуй, с Лэй Фэна.
Лэй Фэн был солдатом, служил шофером и погиб в аварии. На военной автобазе, когда за рулем машины был его ученик, грузовик снесло юзом по грязи на столб ограды из колючей проволоки. Столб упал на бежавшего сбоку от машины Лэй Фэна, так что погиб он, возможно, по собственному недосмотру. Так или иначе, гибель Лэй Фэна была отнюдь не героической. Героической была объявлена вся его жизнь, так как после смерти появился на свет «Дневник Лэй Фэна». Подлинный ли это документ? Или он сфальсифицирован? Может быть, у Лэй Фэна дневника совсем не было? — Нельзя поручиться ни за один ответ. Так или иначе, опубликованный дневник — как раз то, что было нужно. Перефразируя известное изречение о боге, можно сказать о китайской пропаганде: если б дневника Лэй Фэна не было, то она его бы выдумала.
Мао Цзэ-дун лично ознакомился с дневником Лэй Фэна и написал свое мнение, которое бесконечное число раз воспроизводилось по всей стране в тех же каллиграфически начертанных иероглифах. Всего четыре знака: «Учиться у Лэй Фэна».
Но что же находят те, кто обращается за учебой и примером к Лэй Фэну, повинуясь указанию вождя? Оказывается, Лэй Фэн всю жизнь учился у Мао Цзэ-дуна! Он читал кусочек из его текстов перед каждым своим поступком. Сходить в парикмахерскую, постирать белье — ко всему он подгонял цитату, и неважно, что в подлиннике речь шла о революции, гражданской войне или производстве. Лэй Фэн с удивительной цепкостью переносил в дневнике смысл любого изречения на самого себя и на все, что он собирался сделать. Так обнаруживается подлинный смысл призыва Мао Цзэ-дуна: учиться у Лэй Фэна — значит учиться у него самого!
Но учиться у Лэй Фэна — вещь страшная сама по себе.
Лэй Фэн за всю свою жизнь не совершил ничего дурного. Совершая только хорошее для других, как он это понимал, он ущемлял во всем самого себя. Аскетизм — в еде и одежде, в отказе от любви и личного счастья, в умении находить страдание даже там, где его нет, полное забвение своей личности. И — полное повиновение другому человеку — живому идеалу — Мао Цзэ-дуну. Убивая человека в себе, Лэй Фэн тем самым отрицает человеческое и в других. Во всех людях, кроме единственного — солнцеподобного Мао Цзэ-дуна! Человек для Лэй Фэна имеет смысл и ценность только как часть грандиозной машины, увенчанной на вершине воплощением ее общего разума — Мао Цзэ-дуном.
Последователями Лэй Фэна оказались хунвэйбины 1966 и 1967 годов. Они только логично развили его моральные принципы и активно применяли их в действительности.
«Учиться по самым высоким указаниям, повиноваться только самым высоким указаниям, жить и действовать во всем только по самым высоким указаниям!» — так писали они в своих дацзыбао.
Не признавая себя за человека, нельзя считать людьми и других. Ну, а если люди хотят оставаться людьми?
Мао Цзэ-дун ответил на этот вопрос, он назвал их «уродами и чудовищами». Хунвэйбины разъяснили: «уроды и чудовища» — не люди. У них-де нет ничего человеческого! Значит, и обращаться с ними надо не по-человечески.
Такова логика антигуманизма, логика подавления
- Принцесса на стажировке - Мэг Кэбот - Современные любовные романы
- Нам нужна… революция - Александр Глазунов - Публицистика
- Назад в СССР. Воспоминания очевидца. Часть первая - Евгений Каплан - Историческая проза
- Щепоть зеркального блеска на стакан ночи. Дилогия. Книга вторая - Сен ВЕСТО - Научная Фантастика
- Всемирная литература: Нобелевские лауреаты 1957-1980 - Борис Мандель - Детская образовательная литература