Лекарь Империи 18 - Александр Лиманский
- Дата:17.04.2026
- Категория: Попаданцы / Периодические издания
- Название: Лекарь Империи 18
- Автор: Александр Лиманский
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Показалось, — повторила она ровно.
— Показалось, — подтвердил Коровин. — Барон консультировал девочку по финансам. Она хотела открыть цветочный магазин.
Тарасов фыркнул. Звук получился злым, горьким — как у человека, которому одновременно хочется рассмеяться и кого-нибудь ударить.
— Цветочный магазин, как же, — произнёс он, и в его голосе было столько усталого отвращения, что Семён почувствовал, как оно передаётся ему, словно инфекция. — Оба втюрились в нее, а девчонка… хотела цветы продавать. И эти двое чуть не убили её, потому что один решил её успокоить, а второй — привязать. Хрен с ними! Их дело.
Он повернулся и посмотрел на Елизавету — на её спокойное, расслабленное лицо и ровную линию пульса, и покачал головой.
— Думаю, свадьбы не будет, — сказал Тарасов тихо.
— Думаю, семейных обедов тоже, — добавил Коровин.
* * *
Москва.
За дверью оказалась больничная палата.
Серебряный и здесь остался верен себе: палата занимала комнату, которая в другой жизни, видимо, служила гостевой спальней. Высокие потолки с лепниной, дубовый паркет, бархатные шторы на окнах.
Но между антикварным комодом и книжным шкафом стояла функциональная кровать с электроприводом, рядом — капельница на хромированном штативе, кардиомонитор и пульсоксиметр.
Медицина вторглась в аристократический интерьер, как полевой госпиталь в дворянскую усадьбу, и никто не потрудился сгладить этот контраст.
Магистр Леопольд Величко лежал на приподнятом изголовье, и я не сразу его узнал.
Последний раз я видел его в реанимации в Муроме — серое, отёчное лицо, амилоидные бляшки, отказывающие почки и ментальная метка Архивариуса, пульсирующая в его ауре. Сейчас передо мной лежал другой человек. Бледный, похудевший, с тёмными кругами под глазами, но в ясном сознании. Взгляд его был осмысленным, цепким, и когда мы вошли, он повернул голову и посмотрел на меня так, как смотрит пациент, переживший клиническую смерть и знающий, кто его оттуда вытащил.
— Илья Григорьевич, — произнёс Величко, и голос его звучал слабо, но ровно. — Рад вас видеть. Мне рассказали, что вы совершили чудо в Лондоне.
— Чудес не бывает, магистр, — ответил я, подходя к кровати. Машинально, по врачебной привычке, которую не вытравишь ничем, я уже оценивал: цвет кожи, частоту дыхания, наполнение вен на шее. — Бывает правильный диагноз и вовремя принятое решение. Как вы себя чувствуете?
— Как человек, из головы которого вынули чужую руку, — Величко криво усмехнулся. — Знаете, что самое страшное? Я не замечал. Месяцами. Ходил, работал, принимал решения — и не подозревал, что половина этих решений принадлежала не мне.
Серебряный стоял в ногах кровати, заложив руки за спину, и наблюдал за нами с видом режиссёра, наслаждающегося собственной постановкой. Довольная полуулыбка по-прежнему не сходила с его лица, и это начинало меня раздражать.
— Мы извлекли из магистра Величко ментальный след, — объявил Серебряный, и тон его напоминал генерала, зачитывающего победную реляцию. — Полная реконструкция ментального отпечатка. Сигнатура подтверждена дважды, перекрёстно, независимыми экспертами. Доказательства неопровержимы.
Он выдержал театральную паузу. Серебряный и из доклада умудрялся сделать спектакль.
— Архивариус — это Павел Демидов.
Я кивнул. Мы подозревали с момента, когда Фырк описал подвал и артефакты-экстракторы. Но подозрение и доказательство — вещи разного порядка, и сейчас, услышав подтверждение, я почувствовал не триумф, а холодную, тяжёлую злость.
Заместитель главы Гильдии. Человек, сидевший на заседаниях, голосовавший за резолюции о защите магического наследия — и державший в подвале клетки с живыми духами.
— Именно он поставил метку и контролировал «спящих», — продолжал Серебряный. — Выкачивал энергию из духов через артефактную сеть. Мы связали это через показания Ворона и реконструкцию из ауры магистра.
Величко закрыл глаза. Лицо его постарело ещё на десять лет за одну секунду.
— Я в ужасе, — произнёс он тихо. — Демидов был моим коллегой. Двадцать лет мы сидели в одном совете. Я бы никогда не подумал, что он способен на такое зверство. Но факты есть факты, и я не стану спорить с собственной аурой.
Ордынская стояла у двери, молчаливая и сосредоточенная. Я чувствовал её напряжение — всем телом, как чувствуют перемену давления перед грозой.
Я рад был, что Архивариус вычислен. Рад, но настороженность не отпускала. Серебряный сиял. Слишком сиял для человека, просто поймавшего преступника.
Магистр Канцелярии ловил преступников регулярно — это была его работа, его рутина, и он никогда не выглядел при этом как ребёнок, получивший подарок на день рождения.
Значит, дело было не только в Демидове. Серебряный нашёл что-то ещё, что-то для себя лично, и вот это «что-то» его по-настоящему возбуждало.
И тут я почувствовал толчок.
Фырк, сидевший в кармане моей куртки в материальной форме, вздрогнул всем телом, и его коготки впились мне в бедро через ткань. Я едва удержался от того, чтобы не дёрнуться.
Я включил Сонар. Мягко, на минимальной мощности — просто расширил восприятие, позволив астральному зрению наложиться на обычное. И увидел.
Рядом с Серебряным, на спинке стула у стены, сидел Ворон. Он не хотел мне показываться, но в Сонаре я его видел.
Ворон как всегда излучал спокойную, уверенную силу, какой я не видел в нём раньше.
Он сидел рядом с Серебряным. И от Ворона к Серебряному тянулась нить.
Тонкая, серебристо-голубая, пульсирующая мягким светом — чёткая, устойчивая нить привязки, соединяющая духа с человеком.
Нить привязки. Между Вороном и Серебряным.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное, и эти секунды я стоял неподвижно, глядя на Серебряного, и мой мозг отказывался принимать информацию, которую глаза ему предоставляли.
По теории Кромвеля — а теперь уже не теории, а подтверждённому историческому факту — духи привязываются к носителям Древней Крови. К Лукумонам.
К потомкам этрусских жрецов, в чьих жилах течёт кровь с Зовом, на который откликается астрал.
Серебряный — менталист. Могущественный, опасный, блестящий.
Но он не из этой крови. Или я ошибаюсь? Как он привязал трёхсотлетнего духа?
— Двуногий, — голос Фырка раздался в моей голове, приглушённый, потрясённый. — Ты видишь то, что вижу я?
— Вижу. И не верю собственным глазам.
Серебряный перехватил мой взгляд. Его полуулыбка стала шире — он понял, что я увидел. Именно это он и хотел мне показать. Именно поэтому встречал на крыльце и тащил сюда с горящими глазами.
— Вижу, что вы заметили моё маленькое приобретение, Илья Григорьевич, — сказал он, и голос его был мягким, почти мурлыкающим. — Ворон оказался весьма… контактным собеседником. После того, как мы извлекли метку Демидова из магистра Величко, он, скажем так, проникся доверием к нашей стороне.
Ворон на спинке стула переступил с лапы на лапу и каркнул — коротко,
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Тайна гостиницы Парящий Дракон - Джозеф Ле Фаню - Ужасы и Мистика
- Секреты красивой и здоровой кожи - Лариса Абрикосова - Здоровье