'Фантастика 2026-169'. Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов
- Дата:29.08.2026
- Категория: Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Название: "Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31
- Автор: Алексей Аржанов
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
В почти задавленном настоящем.
Где Афина и Арес пытаются пробиться через стеклистое марево – сгущенное время – туда, где идёт бой… Где Убийца опустил руки – одну просто так, а вторую на плечо Гестии. «Нельзя вмешиваться». Правильно, правильно, Убийца, лучше не лезьте и скажите это стоящей на коленях Гере – нельзя вмешиваться, потому что это хуже, чем попасть между жерновами…
Потому что жерновов обычно – два. А здесь – три. Три боя.
Будущее схватилось с прошлым – желает перетереть в порошок настоящее.
Я схватился с Серпом Крона. Или может – за Серп Крона. Желаю… ничего не желаю. Просто держу, пока эта тварь пытается спалить меня изнутри.
Ненависть стоит против любви. У ненависти пока получается лучше – потому что крылья орла велики и могучи, потому что их потоки рассеивают, развеивают мелодии, и яростный клекот глушит серебристые звуки кифары… ненависти слишком много – выплёскивается во взгляде, в крике и травит, пачкает светлые волны музыки, которые поднимаются вокруг.
А пальцы кифареда – слабеют, вот-вот собьются, и гибкий музыкант едва стоит против ураганного ветра с неба. Очень трудно спорить с тем, кто по-настоящему считает себя Владыкой Олимпа – и кто вцепился в своё владычество, как один подземный царь сейчас – в Серп Крона.
Всё же море в ярости может иногда разбивать и топить скалы.
И потому юный кифаред выливает в воздух уже не музыку – просто самого себя, выплёскивает до края собственную сущность, и в переливчатый звон струн начинают просачиваться траурные ноты.
Я удержу, – слышится мне там. – Удержу, сколько надо. Слышишь, папа? Ты скажи ей, чтобы она меня простила. А я… а я удержу.
Я дам тебе время, папа.
Просто немного своего времени. Оно теперь тебе очень нужно.
Мне очень нужно время, сын Левки. Потому что то, которое у меня в руках – не желает подчиняться, и миги растягиваются в бесконечность ослепительной боли, и оно вопит: «Пусти, ничтожество, пусти!!», и старается хватануть клыками, ошалелое. И я чувствую, что скоро не будет невидимости, потому что трещины змеями расползаются по светлому металлу шлема. Потому что воплощению мести Матери-Геи очень хочется взять свою судьбу… нет, у чудовищ ее быть не может…
Значит, выполнить предназначение.
Уничтожать. Доказывать, что есть только – небытие, только адамантовые клыки, а остальное – прах. И под моими пальцами рыдает и смеется безумное Небо, лишенное плодородия: «Что ты сделала, моя жена, что ты сделала, неужели не понимаешь, что эта тварь может убить даже…»
Ты не понимала, – шепчу солёными от смертности губами в вихрь секунд. Той, которая ждет меня там, на Крите – яблоки морщинистыми руками по земле раскладывает. Ты не понимала – что за предназначение ты дала той твари, которую породила. А отец вот понял. Наверное, потому со мной заговорила та, из-за плеч, голоса которой я больше не услышу.
И мать поняла тоже. Просто вложила Серп не в ту руку.
Как это – не в ту руку, возмущается Серп под ладонью (и мне кажется – где-то я слышу жалобное взвизгивание чёрного пса, который тоже старается удержать время). В ту самую руку! В руку ненависти. В руку, которая нанесёт нужный удар – по тебе, потому что ты – ее любимчик, и все наконец станет правильно, наконец разомкнётся проклятый круг…
Змея, кусает собственный хвост – наверное, это больно…
Когда я смеюсь – змеяот изумления, начинает разжимать челюсти. И ядовитая гадина в пальцах – перестаёт извиваться и жалить роем раскалённых мгновений.
Ты не можешь хотеть того же, Кронид, – шипит слабо. – Ты же любимчик, щит, который она сковала, чтобы защититься… от него…
Защититься от меня.
Я не щит, – звучит в моем ответном смехе. Я лучник. Я учился не защищать: не промахиваться.
И как может быть ее щитом тот, у кого её теперь нет?!
Прошлое подкатывается под обожжённую ладонь – гладкое, холодное, твёрдое. То недавнее прошлое, в котором – истошный крик Мойр, и чей-то трещащий свиток…
И будущее в страхе бежит от такого прошлого, теряя по пути сандалии. Бежит – в неизвестность.
Я не любимчик, – шепчу я. У меня для этого слишком неправильно всё началось. И теперь вот я…
Я – это скалы? – спрашивает мелодия из настоящего. Оттуда, где любовь бьётся с ненавистью, переплетается с ней, как прошлое и будущее, и кажется, что они – одно…
Я – это море?
Я – это… ты?!
Одно.
Прошлое отступает – наверное, отлив начался. Уходит, тревожно оглядываясь, будущее: ну его, пожалуй, невидимку!
Рукоять не жжет больше ладонь: так, теплится виновато…
Наверное, это слишком страшное настоящее, чтобы его уничтожать.
Слишком… страшные… строки.
Я лежу на мягкой, серой пыли, опустошенный и выпитый до дна, сполна использовавший время, которое мне дали. Ладонь – стиснута, не разжимается на страшном оружии, непобедимом Серпе Крона – обычной махайре со странным предназначением.
Не могу разжать пальцы. Ибо мы – одно.
Вокруг гаснут последние всплески мелодии: я держал, сколько мог.
Прости меня, папа.
Я надеюсь, я дал тебе время.
Ты дал мне время, сын, – силюсь я ответить сквозь боль и невидимость, и всё пытаюсь рассмотреть тонкую фигуру музыканта, над которой вот-вот сомкнутся ураганные крылья орла – Мощь Олимпа. Ты дал мне время. Ты молодец. Ты удержал.
Только вот я не могу прийти к тебе на помощь, ибо это – не мое предназначение.
Ибо оружие, которое у меня в руке – предназначено только для одного.
А кроме него мне бить нечем.
Тихий, прощальный звон – это одна за другой рвутся серебряные струны. Шепчут на прощание: прости, прости, прости…
А Зевс Однорукий, Зевс Победитель, Зевс Владыка Неба – смеётся прежним смехом. Заливистым и ликующим.
Перед последним ударом по едва различимой за ураганными вихрями фигуре.
– Ну что, морской?! Теперь понял, что значит – гнев Владыки?! Чем будешь бить, морской?!
Трезубец рассекает воздух радостной вспышкой – высветляет лицо брата, полное упоения битвы. Озаряет лицо противника: бледное, строгое лицо кифареда с плотно стиснутыми губами – чёрные кудри летят по ветру, темнеют бирюзовые глаза – будто море в грозу…
А за плечами у юноши дыбом выгибается морская волна. Шипит, как разъярённая кошка, кидается вперёд, принимая на себя удар неба, и расплёскивается пеной.
Волны приходят, и заключают фигуру юноши в бережные, любовные объятия, облекают в царские бирюзовые одежды и поднимают на
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская - Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко - Боевая фантастика / Попаданцы
- Хрусталь и стекло - Татьяна Ренсинк - Исторический детектив / Остросюжетные любовные романы / Прочие приключения
- Системный практик - Олег Свиридов - Прочее / Попаданцы / Повести