'Фантастика 2026-169'. Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов
- Дата:29.08.2026
- Категория: Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Название: "Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31
- Автор: Алексей Аржанов
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Во дворе раздался гавк Аргуса. Одинокий и оборвавшийся тут же.
Тук-тук – постучались в дверь. Я оглянулся на богинь – обе замерли. Напряженно покачали головами: не открывай. Эта, как ее, Гестия, еще обрисовала губами: может, это на пир, гонцы…
Очень может быть, что и гонцы. Тот, который распахнул дверь (второй раз решил не стучаться), выглядел вполне себе как гонец. Рыжий, наглый такой, глазки мутные, усмешечка глумливая. Не знаю, правда, кто таких гонцов посылает.
Разгневанные Мойры, наверное.
– Вот я тебя и нашел, – улыбаясь гнусненькой улыбкой, пропел Мом-насмешник. – Радуйся, Владыка!
И холодный клинок с размаху полоснул по горлу.
* * *
Женский крик сверлит уши – настойчиво, неотступно. Это кричит моя рыжеволосая Ананка – и пытается вырваться, оттолкнуть чужие руки, но руки держат крепко, только лицо у богини Гестии совсем что-то белое, а может – это просто кажется…
Может, оно белое по сравнению с моими пальцами – они все в черной густой жидкости, я снова захлебываюсь водами Стикса, только теперь – кипящими: вскипятили, залили в глотку, и вот я уже плююсь теплой чернотой, и она льет по пальцам, и мне холодно, холодно, холодно, и я бьюсь на полу своего дома и скребу пальцами по земляному полу, и захожусь булькающим кашлем – последним.
Наверное, у меня осталось мало времени, а потом придет оно – забвение. Хотел – получи, приперлось нежданно-негаданно. Только вот что делать с моей Ананкой, которая бьется там, в чужих объятиях? Найти взглядом, губами успокоить, богине этой… сестра она мне или кто? Богине сказать: уведи ты ее, не надо ей видеть, пусть…
Сказать не получается – в горле поселился вулкан. Булькает, клокочет, исходит черно-алой лавой на пол. Получается только – что-то изобразить губами, пока зажимаю ладонью кровавую рану на шее. Просипеть вдогонку невнятное: «Прости» – за что, не знаю, наверное, за что-то.
И богиня вздрагивает, отпускает Персефону, и я чувствую теплые руки, аромат нарциссов, шепот: «Сейчас, царь мой, сейчас, ты только не уходи теперь…»
– Нектар и амброзия! – доносится над головой. Вскрик сестры – той, которая Гестия. И смешочек Владыки… который не Владыка:
– Это какие нектар и амброзия? Эти, что ли?
Густой сладкий аромат разливается в воздухе вместе с женским плачем и звуком бьющегося кувшина. Плач – это значит, мне не помочь, это значит – уже близко, значит – не шесть лет, не пять лет, нисколько лет…
Разбивается клепсидра. Летит, выплескивается черной жидкостью из горла на земляной пол. Кажется, кто-то все-таки вливает в меня благовонную жидкость – нектар это? Амброзия? Все равно выливается через рану в горле: Мом знал, куда бить. Он отпихивает Гестию: та попыталась встать у него на пути. Подходит и смотрит, как я бьюсь в объятиях у Персефоны, как пытаюсь поймать губами крупицу воздуха.
– Ну, – говорит почти что сочувственно, – хотите секретик? Вы в него ведро амброзии сможете влить. И ведро нектара! А ему не поможет, клятвопреступничку. На таких как он нектары с амброзиями и не действуют – до девяти лет смертной жизни положенной, то есть. Вот если бы потом…
«Потом» у меня нет. У меня становится даже всё меньше «сейчас». Там, на Олимпе, в старом, пыльном доме истертые ножницы раскрылись над нитью. Приготовились резать. Отправлять навстречу забвению.
Ножницам плевать, что я хочу жить. Отчаянно, с вечным холодом, вечным кашлем, вечной ломотой в костях – жить! Видеть Персефону, воевать, пасти овец, что угодно – жить!
Что угодно вместо тухлого глотка забвения.
Дохнуло холодом – не тем холодом, который вечный и от Стикса. Ожидаемым холодом – смертным.
Морозцем от черных крыльев... нет, от их тени. От серого плаща, наброшенного на спину.
– Прочь! Уходи отсюда, ты! Я не отдам его, не смей забирать его…
Высокий воин шагнул в комнату, просто и делово снимая с пояса верный клинок…
Шагнул. Застыл.
– Танат, не надо!!
– Ну, – протянул Мом, разводя руками, – понимаешь, братец, какое дело. Тут один клятвопреступничек чем-то неудачно порезался. Только и дел-то – пряди прибрать, правда?
Мома бог смерти, Железносердный, взглядом не удостоил. А умирающего с перерезанным горлом старика – удостоил.
Скрестились два взгляда. Угасающий – черных глаз. Пристальный – серых.
Привиделось вдруг: двое друг напротив друга, звенят клинки… потом подземелье, звук сырых падающих капель, тяжесть на плече: «Я должен тебе… невидимка».
– Что такое? – выпевает сладенький голос Мома. – Хороший знакомый? Дружок, может? Ну, долг-то все равно превыше всего. Давай же. Режь. Ты же вроде как не вправе отказаться. Да, братец?
– Не смей! Приказываю тебе! Не смей! Пошел прочь, подземный выродок!
Ананка моя… Кора. Вскинулась пантерой, пытается телом закрыть, защитить – будто от этого меча бывает защита. Гестия шепчет что-то сквозь слезы – не слышу, что… о чем еще я забыл?
О времени, которое кончилось. Ушло с теплой жидкостью из горла.
Щелкнули ножницы Адропос, легко перекусывая истончившуюся нить.
Мудрого, Щедрого и Милосердного. Странника. Криводушного. Клятвопреступника.
Жалкого старика с перерезанным горлом.
В объятиях богини.
Боли не стало. Только и остался – что холод. Да последние несколько нитей, связывающих тень с остывающим телом.
– Это приказ твоего Владыки!
Несколько прядей волос.
– Режь же, живо!!!
Прозвени, безжалостный меч смерти, пропой над головой – и…
…звякнуло железо. Пустым, нестрашным звуком. Не над головой – на полу.
Раз, потом второй раз.
Подскакивая и кувыркаясь, к ногам нового царя подземного мира подкатились две глупые железки.
Половинки клинка.
Самого страшного клинка в мире, переломленного надвое своим хозяином.
Будто лучинки, нечаянно сломанные игривым мальчишкой.
– Смерти больше нет, – тихо сказал Танат Жестокосердный, глядя в глаза брату – в широко распахнутые, мутно-зеленые глазки.
И потом только, задохнувшись от боли, упал рядом с клинком.
Была смерть, да вся вышла.
– А, – сказал Мом нелепо. Выхрипел горлом чуть выше: – А…
Смотрел на упавшего брата. На кинувшуюся к нему Гестию. На меч Таната – две половинки, небрежно валяющиеся на полу – цену непомерного усилия, отказа от своей сущности… На все, что угодно смотрел – даже на потеки на полу, которые, кажется, начинали серебриться.
Только на меня не смотрел.
На что там смотреть-то?
Вот поднимается, медленно вырастает за спиной Мома-Насмешника темная фигура того,
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская - Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко - Боевая фантастика / Попаданцы
- Хрусталь и стекло - Татьяна Ренсинк - Исторический детектив / Остросюжетные любовные романы / Прочие приключения
- Системный практик - Олег Свиридов - Прочее / Попаданцы / Повести