'Фантастика 2026-169'. Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов
- Дата:29.08.2026
- Категория: Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Название: "Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31
- Автор: Алексей Аржанов
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Степан, когда сели, постоял у моего крыла, подождал, пока я выберусь.
— Ничего не отвалилось, Лёх. И руль слушается. Иди к врачу.
Полковой врач принимал в задней палатке, у сосны. Невысокий, в очках, без папироски — единственный, кто не курил. Посадил на табурет, посветил в глаза маленьким фонариком сначала в правый, потом в левый. Заглянул в левое ухо.
— Слышит правое? — Слышит. — Левое? — Отдельные слова, не шёпот. — Голова. — Гудит, но не кружит. — Координация догоняет? — Догоняет. — Кисть. — Левой работаю. Правой — слабо. — Покажите. — Я показал, разжал и сжал. Мизинец отстал на полтакта. — Ясно. В кабину пускаю. Береги. Если в воздухе уплывёт — не геройствуй, домой. — Есть, товарищ военврач. — Идите.
Беляев у штабной палатки стоял, дочитывал какую-то телеграмму. Не поднимая головы:
— Завтра в строю. Звено: я, Павлюченко, ты, Филиппов. Бобруйск, переправа. Утром инструктаж.
Утро 5 июля было прохладное, ясное, с тонкой дымкой над лесом. Небо серое сверху и розовое по краю, на восток. Я одевался уже не первым — землянка вся стояла на ногах. Гимнастёрку натянул быстрее, чем вчера, — мышцы запоминают такое за один раз. Прокопенко прошёл мимо тропинкой за пологом, услышал я по шагам.
Завтрак был короткий и тоже не в радость: каша, кружка чёрного чая, кусок хлеба. Я ел левой, медленно, не чувствуя вкуса. Степан рядом доел свою кашу за минуту, затянул ремень потуже, ушёл к стоянке. Жорка посыпал кашу солью, ел, что-то напевая под нос; шуток в это утро у него не было — у Жорки шутки кончались с первой каской на голове и возвращались только обратно. Филиппов сел в дальнем конце стола, чай пил без хлеба, читал что-то с краёв тарелки, не поднимая головы. Я смотрел на них всех и думал, что это — звено, и я в нём четвёртый.
В землянке Беляева стояли четверо: Беляев у стола, Степан у дверного полога, Филиппов с книжкой подмышкой — он её и не отложил, держал заложенной указательным, — и я, у входа. Беляев говорил коротко, не садясь.
— Звено: я веду, Павлюченко, ты, Филиппов. Район Бобруйска. Ищем переправу, бьём. Если увидим колонну — цель номер два. Зенитки везде, подходите низко, змейкой. «Мессеры» возможны. Бьём быстро, уходим к земле. Высота подхода четыреста, атаки двести. Эрэсы — по точечным. Бомбы — по колоннам. Пушки — по технике. Кто отстал — один обратно. Не ждать. Вопросы? — Молчание. — Давай. Через двадцать минут на стоянке.
Филиппов первым повернулся к выходу. Уже в проёме, не глядя на меня, сказал ровно, негромко:
— Алексей Петрович, лямки парашюта у вас тугие будут с правой. Просите старшину сразу, не стесняйтесь. Я в первом своём после госпиталя стеснялся — пожалел потом.
И вышел. Я стоял секунду — Филиппов, оказалось, тоже когда-то возвращался после госпиталя, и это «не стесняйтесь» было тем единственным, что он мог мне дать перед вылетом. Я записал это себе в голову.
На стоянке Прокопенко подал мне парашют. Лямки правую плечевую затянул сам, без моих рук, — застёгивал поясную, потом грудную, проверил пальцем, не передавило ли. Потом помог взобраться по плоскости в кабину; я перекинул правую через борт, стараясь не зацепить ожогом за раму.
— Командир. — Прокопенко стоял у крыла, левая ладонь на плоскости. — На взлёте триммер у вас в нулях. На посадке щитки полные, не скупитесь. Если что услышите в моторе — на моторе не сидите, тяните домой. Машина ваша. Берегите её.
— Понял, старшина. — В кабине было тесно. Я сел и сделал то, что делают все лётчики во всех машинах и во всех временах: тронул ладонью каждый рычаг и каждый прибор по кругу, по часовой, начиная с сектора газа. Сектор. Триммер. Тумблер магнето. Манометры. Высотомер. Указатель скорости. Прицел впереди — чёрная трубка, торчащая из приборной доски выше всего; левый глаз из-за неё видел половину горизонта. Я сразу понял, почему лётчики о неё лбом бьются на посадке: при переднем нырке нос идёт вниз, лоб — вперёд, и металл там жёсткий. Это надо запомнить телом, не книгой.
Шлемофон на голову, ремешок под подбородок. Ларингофон на горле подтянул левой, правой только придерживал. Микрофон проверил, постучал по нему, услышал в наушнике глухое «тык-тык» — работает. Перчатки. Сначала левая, потом правая — правую натягивать надо было осторожно, через марлю, и я её натягивал, замерев, секунд десять, чтобы не задеть. Когда натянул, посидел с закрытыми глазами и выдохнул. Можно работать.
Запуск. Винт хлопнул, дёрнулся, схватил. Мотор пошёл ровно. Запах горячего масла встал в кабине плотный, привычный, из тех, после которых кажется, что без него и не пахло никогда. Я выкатился из капонира, пошёл по полосе на руль, разворачиваясь хвостом туда и сюда, чтобы видеть прямо. Беляев был уже на старте.
Взлетели парами. Беляев со Степаном, я с Филипповым. Семёрка тяжело потянула за хвост, потом оторвалась, легла в воздух. Я почувствовал её всей задней частью тела — как она просела на отрыве, как поднялась, как выровнялась. Тяжёлая. Большая. Ил-2 — это вам не Як; ему надо время. Я эту машину за вчера и сегодня уже знал, и знал, как её водить.
Шли на запад, низко, метров четыреста. Под крылом плыло не учебное небо — плыла земля. Сожжённая деревня — шесть труб, чёрные пятна по периметру, уцелевшая церковь без купола. Дорога с группами беженцев, тянущихся на восток, мелких сверху, как крошки. Лес с тонкой струйкой серого дыма, поднимающейся ровно, без ветра. Поле ржи, неубранное, с краю — две воронки, чёрные, свежие. Ещё одна деревня, целая на вид, но без движения — ни коровы, ни человека, только бельё на верёвке у одной хаты, забытое. Дальше — мост через речку, разбитый, балки в воде, с обеих сторон тропы кругом, обходящие воронку. У моста — три брошенные подводы, лошадей нет; одна лежит на боку у канавы, чёрной кучей. Это была земля, и на ней были люди, и над ними сейчас шёл я. Это пробило, коротко, без слов. Я отвёл взгляд вперёд, на хвост Беляева.
Над Беляевым в его кабине мелькнул его жест: он наклонился вперёд, к прицелу, ровно, как наклоняются, когда уже видят цель. Я этот наклон видел не первый раз — у него за вчерашний день и сегодняшнее утро это уже стало
- Сборник 'В чужом теле. Глава 1' - Ричард Карл Лаймон - Периодические издания / Русская классическая проза
- Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская - Боевая фантастика / Попаданцы / Фэнтези
- Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко - Боевая фантастика / Попаданцы
- Хрусталь и стекло - Татьяна Ренсинк - Исторический детектив / Остросюжетные любовные романы / Прочие приключения
- Системный практик - Олег Свиридов - Прочее / Попаданцы / Повести