Сила и правда России. Дневник писателя - Федор Михайлович Достоевский
- Дата:21.01.2026
- Категория: Публицистика / Русская классическая проза
- Название: Сила и правда России. Дневник писателя
- Автор: Федор Михайлович Достоевский
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Сила и правда России. Дневник писателя" от Федора Михайловича Достоевского
📚 "Сила и правда России. Дневник писателя" - это произведение, которое погружает слушателя в мир русской литературы и философии. В книге раскрывается тема силы и правды, которые остаются вечными ценностями для каждого человека. Главный герой книги, писатель, ведет дневник, в котором отражены его мысли, чувства и взгляды на мир.
Федор Михайлович Достоевский - выдающийся русский писатель, чьи произведения знаковы для мировой литературы. Родившийся в Москве, он стал одним из самых известных и влиятельных писателей XIX века. Его работы изучаются и переиздаются по всему миру.
На сайте knigi-online.info вы можете бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения, которые погрузят вас в увлекательный мир литературы. Публицистика, романы, фантастика - на сайте представлены произведения различных жанров.
Не упустите возможность окунуться в мир книг, погрузиться в истории и философские размышления. Слушайте аудиокниги, расширяйте свой кругозор и наслаждайтесь литературным наследием вместе с knigi-online.info!
Погрузитесь в мир "Силы и правды России. Дневника писателя" вместе с Федором Михайловичем Достоевским и насладитесь увлекательным путешествием по страницам этой замечательной аудиокниги.
Публицистика
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
О «Нови» я, разумеется, ничего не скажу; все ждут второй части. Да и не мне говорить. Художественное достоинство созданий Тургенева вне сомнения. Замечу лишь одно: на 92-й странице романа (см. «Вестник Европы») сверху страницы есть 15 или 20 строк, и в этих строках как бы концентрировалась, по-моему, вся мысль произведения, как бы выразился весь взгляд автора на свой предмет. К сожалению, этот взгляд совершенно ошибочен, и я с ним глубоко не согласен. Это несколько слов, сказанных автором по поводу одного лица романа, Соломина.
Прочёл я «Последние песни» Некрасова в январской книге «Отечественных записок». Страстные песни и недосказанные слова, как всегда у Некрасова, но какие мучительные стоны больного! Наш поэт очень болен и – он сам говорил мне – видит ясно своё положение. Но мне не верится… Это крепкий и восприимчивый организм. Он страдает ужасно (у него какая-то язва в кишках, болезнь, которую и определить трудно), но я не верю, что он не вынесет до весны, а весной на воды, за границу, в другой климат, поскорее, и он поправится, я в этом убеждён. Странно бывает с людьми; мы в жизнь нашу редко видались, бывали между нами и недоумения, но у нас был один такой случай в жизни, что я никогда не мог забыть о нём. Это именно наша первая встреча друг с другом в жизни. И что ж, недавно я зашёл к Некрасову, и он, больной, измученный, с первого слова начал с того, что помнит о тех днях. Тогда (это тридцать лет тому!) произошло что-то такое молодое, свежее, хорошее, – из того, что остаётся навсегда в сердце участвовавших. Нам тогда было по двадцати с немногим лет.
Я жил в Петербурге, уже год как вышел в отставку из инженеров, сам не зная зачем, с самыми неясными и неопределёнными целями. Был май месяц сорок пятого года. В начале зимы я начал вдруг «Бедных людей», мою первую повесть, до тех пор ничего ещё не писавши. Кончив повесть, я не знал, как с ней быть и кому отдать. Литературных знакомств я не имел совершенно никаких, кроме разве Д. В. Григоровича, но тот и сам ещё ничего тогда не написал, кроме одной маленькой статейки «Петербургские шарманщики» в один сборник. Кажется, он тогда собирался уехать на лето к себе в деревню, а пока жил некоторое время у Некрасова. Зайдя ко мне, он сказал: «Принесите рукопись» (сам он ещё не читал её); «Некрасов хочет к будущему году сборник издать, я ему покажу». Я снёс, видел Некрасова минутку, мы подали друг другу руки. Я сконфузился от мысли, что пришёл со своим сочинением, и поскорей ушёл, не сказав с Некрасовым почти ни слова. Я мало думал об успехе, а этой «партии Отечественных записок», как говорили тогда, я боялся. Белинского я читал уже несколько лет с увлечением, но он мне казался грозным и страшным, и «осмеёт он моих „Бедных людей“!» – думалось мне иногда. Но лишь иногда: писал я их со страстью, почти со слезами – «неужто всё это, все эти минуты, которые я пережил с пером в руках над этой повестью, – всё это ложь, мираж, неверное чувство?» Но думал я так, разумеется, только минутами, и мнительность немедленно возвращалась. Вечером того же дня, как я отдал рукопись, я пошёл куда-то далеко к одному из прежних товарищей; мы всю ночь проговорили с ним о «Мёртвых душах» и читали их, в который раз не помню. Тогда это бывало между молодёжью; сойдутся двое или трое: «А не почитать ли нам, господа, Гоголя!» – садятся и читают, и пожалуй, всю ночь. Тогда между молодёжью весьма и весьма многие как бы чем-то были проникнуты и как бы чего-то ожидали. Воротился я домой уже в четыре часа, в белую, светлую, как днём, петербургскую ночь. Стояло прекрасное тёплое время, и, войдя к себе в квартиру, я спать не лёг, отворил окно и сел у окна. Вдруг звонок, чрезвычайно меня удививший, и вот Григорович и Некрасов бросаются обнимать меня, в совершенном восторге, и оба чуть сами не плачут. Они накануне вечером воротились рано домой, взяли мою рукопись и стали читать, на пробу: «С десяти страниц видно будет». Но, прочтя десять страниц, решили прочесть ещё десять, а затем, не отрываясь, просидели уже всю ночь до утра, читая вслух и чередуясь, когда один уставал. «Читает он про смерть студента, – передавал мне потом уже наедине Григорович, – и вдруг я вижу, в том месте, где отец за гробом бежит, у Некрасова голос прерывается, раз и другой, и вдруг не выдержал, стукнул ладонью по рукописи: „Ах, чтоб его!“ Это про Вас-то, и этак мы всю ночь». Когда они кончили (семь печатных листов!), то в один голос решили идти ко мне немедленно: «Что ж такое что спит, мы разбудим его, это выше сна!» Потом, приглядевшись к характеру Некрасова, я часто удивлялся той минуте: характер его замкнутый, почти мнительный, осторожный, мало сообщительный. Так, по крайней мере, он мне всегда казался, так что та минута нашей первой встречи была воистину проявлением самого глубокого чувства. Они пробыли у меня тогда с полчаса, в полчаса мы Бог знает сколько переговорили, с полслова понимая друг друга, с восклицаниями, торопясь; говорили и о поэзии, и
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Достоевский - Людмила Сараскина - Биографии и Мемуары
- Аквариум. (Новое издание, исправленное и переработанное) - Виктор Суворов (Резун) - Шпионский детектив
- Астропрогноз. 2017. Скорпион - Павел Глоба - Эзотерика