Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910-1930-е годы - Арсений Рогинский (составитель)
- Дата:21.04.2026
- Категория: Документальные книги / Биографии и Мемуары
- Название: Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910-1930-е годы
- Автор: Арсений Рогинский (составитель)
- Год: 1989
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910-1930-е годы"
📚 "Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910-1930-е годы" - это увлекательная аудиокнига, которая погружает слушателя в атмосферу жизни российской деревни начала XX века. В ней рассказывается о трудностях, радостях и надеждах простых людей, оставивших свои воспоминания о жизни в то время.
Главный герой книги - каждый из крестьян-толстовцев, чьи истории стали основой этой аудиокниги. Их рассказы о жизни, семье, труде и вере позволяют окунуться в атмосферу прошлого и почувствовать себя частью их мира.
Об авторе:
Арсений Рогинский - известный исследователь истории Советского Союза, автор множества работ о периоде советской истории. Его труды посвящены различным аспектам жизни обычных людей в тот период, и аудиокнига "Воспоминания крестьян-толстовцев. 1910-1930-е годы" не стала исключением.
На сайте knigi-online.info вы можете не только слушать аудиокниги онлайн бесплатно и без регистрации на русском языке, но и наслаждаться лучшими произведениями различных жанров. Здесь собраны бестселлеры и книги, которые станут отличным спутником в вашем досуге.
Не упустите возможность окунуться в мир увлекательных историй, которые заставят вас задуматься и по-новому взглянуть на окружающую действительность. Слушайте аудиокниги, погружайтесь в мир слова и наслаждайтесь литературным наследием вместе с knigi-online.info!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Кропоткин и другие подсчитывали, что для того, чтобы обеспечить себя всем этим, самым необходимым, людям достаточно работать 3–4 часа в сутки, а остальное время можно отдавать и наукам, и искусствам, и спорту, и ремеслам, чему угодно, без уродливой непропорциональности: один весь век сидит за шахматной доской или пишет романы о труде, не зная труда, а другой — весь век ворочает землю и бревна, не имея времени не то что играть в шахматы и читать романы, а просто отдохнуть по-человечески. И много теряет в жизни не только тот, кто тяжело трудится, но и тот, кто не знает тяжелого труда.
Я уже говорил, что нам приходилось слишком много работать. Это начинало сказываться. Не раз раздавались среди нас голоса: «Мы собрались здесь не ради хозяйства, а ради братской жизни», «Работай, работай, как вол, даже почитать некогда, разве это жизнь? Разве затем мы собрались здесь?», «Коммуна „Жизнь и труд“ — труд-то есть, а жизни нет», и на эти справедливые замечания мы отвечали себе так: да, мы собрались не для одного труда, но и для жизни, но жизни без труда не может быть, трудиться надо. Хозяйство нужно. И налаженное, в нормальных условиях, оно будет занимать немного времени, не будет тяжким бременем.
Сельское хозяйство, а особенно при организации коммуны (обычно из ничего), требует много сил и труда. Не желаешь видеть, что все рушится, зарастает, расползается, не ладится — работай, не жалея сил, и все наладится.
Работай не ожесточенно, а с любовью и желанием, это ослабит тяжесть труда.
И мы работали, не жалея сил.
И это было видно и со стороны.
И это нас, очевидно, спасало.
Наступил 1927 год.
Времена начали меняться.
Деспотизм, бюрократизм, нетерпимость вступили в силу.
Постановлением государственных органов была ликвидирована «Тайнинская с.-х. артель» в Перловке. Поводом послужило якобы слабое хозяйство. Но повод всегда найдется. Когда шел разговор о ликвидации Новоиерусалимской коммуны имени Л. Толстого, им ставили в вину то, что они не брали кредитов — «финансовая замкнутость», когда хотели ликвидировать нашу коммуну, нам ставили в вину то, что мы когда-то брали кредит на покупку коров.
После ликвидации «Перловки» к нам прибавилось оттуда несколько новых членов — Вася Лапшин, крестьянин из-под Епифани, Миша Дьячков — бывший рабочий тульского оружейного завода. Часть членов перешла в Иерусалимскую коммуну.
Но в 1929 году была ликвидирована и Новоиерусалимская коммуна. Хозяйство там было хорошее, но нашлись другие причины, по крыловской басне «Волк и ягненок». Оттуда и нам прибавилось еще несколько членов — Кувшинов Прокоп Павлович с женой Ниной Лапаевой и детьми; братья Алексеевы — Сережа, Шура, Лева; Катя Доронина; Зуев Ваня; Ромаша Сильванович; Павло Чепурной; Ваня Свинобурко с женой Юлией Рутковской и с детьми; Миша Благовещенский; Вася Птицын; Петя Шершенев; Фаддей Заболоцкий; Вася и Аля Шершеневы; Ульянов Коля и с ними же приехал жить с нами Попов Евгений Иванович.
Жизнь в коммуне пошла полнокровней, больше людей, больше разных интересов, больше детей. Появились песни не только народные, но и близкие по содержанию нашим взглядам.
К этому времени мы построили большой коммунальный дом с водяным отоплением, общей кухней и столовой и десятью жилыми комнатами, и еще две летние комнаты на втором этаже.
Трижды в день собирались все коммунары за столом, здесь обсуждались все хозяйственные и текущие дела, без потери особого времени на совещания, а вечером, по окончании всех работ, желающие выходили из своих комнат в общую залу — шли беседы, музыка, песни, чтение писем от друзей и т. д.
Питание было хорошее. Работали весело и уже не так напряженно. Так текла наша жизнь, пока не подошла коллективизация.
Вокруг нас по деревням началась сплошная коллективизация. Ревели сведенные в одно место коровы. Ревели бабы.
Однажды меня, как председателя совета коммуны, вызвали в Кунцево в райисполком к председателю. Я явился.
В кабинете, кроме председателя райисполкома Морозова, было еще несколько человек. «Ну, доложи нам, что там у вас за коммуна», — сказал Морозов.
Я кратко рассказал об уставе, о хозяйстве, удойности, урожайности и т. д.
«Ну ладно, это все хорошо», — сказал Морозов. — «Вы уже несколько лет живете коллективно, освоились, а теперь мы начинаем всю деревню переводить на коллективные рельсы, нам нужны опытные люди, руководители. Становитесь во главе соседних сел, помогите им организоваться в колхоз».
Я наотрез отказался.
— Почему? Ведь вы тоже за коллективный труд.
— Да, мы за коллективный труд, но за добровольно коллективный, по сознанию, а они против своего желания. Потом у нас уклад жизни очень отличный от их уклада, в отношении питания, вина, ругани, признания церкви и ее праздников и всяких обрядностей. Мы жили до сих пор коммуной и дальше думаем жить так, но сливаться в один коллектив, а тем более руководить этим делом мы не будем. Ничего из этого не выйдет. Что касается нашего опыта, то мы охотно будем делиться с теми, кому это будет нужно.
Морозов был очень рассержен. «Тебе давно пора районом руководить, а ты со своей коммуной возишься. Иди! Да зайди к начальнику милиции».
Я вышел и хотя шел мимо милиции, но предпочел туда не заходить сообразил в чем дело.
Вскоре райисполком вынес постановление о роспуске нашей коммуны и передаче всего имущества и хозяйства группе крестьян из села Тропарево.
Дальше события стали развиваться быстрее и напряженнее.
Раз я возвращался из Москвы в коммуну. Пройдя длинную березовую аллею, я подошел к нашей конюшне. Ворота были открыты, там ходила какая-то незнакомая баба. Напротив конюшни, через дорогу, у нас стояло аккуратно сложенное между четырех высоких столбов сено с подъемной крышей. Сено было сброшено, и на нем с ногами стояла незнакомая лошаденка и ела его.
— Чья это лошадь? — спросил я.
— Наша, — ответила женщина.
— А что вы тут делаете?
— Мы теперь будем здесь работать, нам отдали все.
— А нас куда?
— А я не знаю.
Я понял. Что-то горячее подкатилось к сердцу. Я пошел к дому. Едва открыл дверь в нашу столовую, как мне. ударил в нос едкий запах махры, по комнате ходили клубы сизого дыма, за столом сидело человек двенадцать мужиков, знакомых и незнакомых, они оживленно разговаривали и, когда я вошел, замолчали и оглянулись на меня.
Я тоже стоял молча среди комнаты.
Внутри меня все было напряжено до предела.
В голове бегали мысли: зачем здесь эти люди? Что им надо? Они люди, но ведь и мы люди! Как же они могут так делать? Наступать на горло таким же рабочим людям?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});- Как прожита жизнь. Воспоминания последнего секретаря Л. Н. Толстого - Валентин Булгаков - Биографии и Мемуары
- Жизнь с гением. Жена и дочери Льва Толстого - Надежда Геннадьевна Михновец - Биографии и Мемуары
- Полное собрание сочинений. Том 37. Произведения 1906–1910 гг. Предисловие к рассказу В. С. Морозова «За одно слово» - Лев Толстой - Русская классическая проза
- Полное собрание сочинений. Том 8. Педагогические статьи 1860–1863 гг. Об общественной деятельности на поприще народного образования - Лев Толстой - Русская классическая проза
- Ведьмины сказки - Лена Горбунова - Русская классическая проза / Ужасы и Мистика