Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина
- Дата:04.08.2026
- Категория: Биографии и Мемуары / Исторические приключения
- Название: Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох
- Автор: Лариса Андреевна Черкашина
- Просмотров:1
- Комментариев:0
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Россию вдруг он оживил
Войной, надеждою, трудами.
О нет! хоть юность в нем кипит,
Но не жесток в нем дух державный:
Тому, кого карает явно,
Он втайне милости творит.
Текла в изгнаньи жизнь моя;
Влачил я с милыми разлуку,
Но он мне царственную руку
Простер – и с вами снова я.
Во мне почтил он вдохновенье,
Освободил он мысль мою,
И я ль в сердечном умиленьи
Ему хвалы не воспою?
Я льстец! Нет, братья, льстец лукав:
Он горе на царя накличет,
Он из его державных прав
Одну лишь милость ограничит.
Он скажет: презирай народ,
Глуши природы голос нежный,
Он скажет: просвещенья плод –
Разврат и некий дух мятежный!
Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу,
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу.
1828
Друзьям
(Из черновой рукописи)
Я правды рабски не скрываю
Языком сердца говорю
Мне ль не любить его
Люблю царя он с высоты
Простер мне царственную руку
Когда я жертвой клеветы
Мою он мысль освободил
Он добр, он мудро правит нами
Он добр, он честно правит нами
1828
Герой
(фрагмент)
Поэт.
Нет, не у Счастия на лоне
Его я вижу, не в бою,
Не зятем кесаря на троне;
Не там, где на скалу свою
Сев, мучим казнию покоя,
Осмеян прозвищем героя,
Он угасает недвижим,
Плащом закрывшись боевым.
Не та картина предо мною!
Одров я вижу длинный строй,
Лежит на каждом труп живой,
Клейменный мощною чумою,
Царицею болезней… он,
Не бранной смертью окружен,
Нахмурясь, ходит меж одрами
И хладно руку жмет чуме,
И в погибающем уме
Рождает бодрость… Небесами
Клянусь: кто жизнию своей
Играл пред сумрачным недугом,
Чтоб ободрить угасший взор,
Клянусь, тот будет небу другом,
Каков бы ни был приговор
Земли слепой…
29 сентября 1830. Москва
Дата, проставленная Пушкиным в рукописи «Героя», современникам была хорошо известна – день въезда Государя в холерную Москву. В ней – ключ к стихам: в 1799 году Наполеон, посетив в Яффе чумной госпиталь, дабы ободрить умирающих и подарить надежду живым, не побоялся пожать руку зараженному чумой. Спустя тридцать лет подвиг французского императора повторил русский царь. Святитель Филарет, митрополит Московский, назвал приезд Николая I в холерный город «жертвой сердца».
«Ныне царствующий Император чаще других удостаивает Москву своим посещением. Неожиданный приезд его в конце 1830 г. во время заразы принадлежит будущему историку…» (Из черновика статьи Пушкина о Радищеве).
Уже после кончины поэта историк Погодин опубликовал адресованное ему письмо Пушкина: «Напечатайте, где хотите, хоть в Ведомостях, но прошу вас и требую, именем нашей дружбы, не объявлять никому моего имени…»
Михаил Погодин – князю Петру Вяземскому:
«В этом стихотворении самая тонкая и великая похвала нашему славному Царю. Клеветники увидят, какие чувства питал к нему Пушкин, не хотевший, однако ж, продираться со льстецами».
Николай Васильевич Гоголь, единственный, кто сумеет найти точные, всё объясняющие слова: «Только по смерти Пушкина обнаружились его истинные отношения к Государю и тайны двух его лучших сочинений («Герой» и «К Н.»). Никому не говорил он при жизни о чувствах его наполнявших, и поступал умно… Пушкин высоко слишком ценил всякое стремление воздвигнуть падшего. Вот отчего так гордо затрепетало его сердце, когда услышал он о приезде Государя в Москву во время ужасов холеры, – черта, которую едва ли показал кто-либо из венценосцев и которая вызвала у него эти замечательные стихи».
Необъяснимо, – Николай I трепетно относился к посмертной славе поэта, стараясь оградить имя его от злых наветов. Забытое свидетельство: когда императора пытались уверить о принадлежности неких стихов, ходивших в списках, перу Пушкина, Николай I весьма остроумно заметил: «Это премило, но невозможно, чтобы это было Пушкина, потому что слишком глупо: многие украшаются его именем… как будто нельзя уже оставить его прах в покое».
«Я ужасно люблю Царицу»
Императрица Александра Фёдоровна (1798–1860)
Принцесса Прусская Фредерика-Луиза-Шарлотта-Вильгельмина. Родилась в Берлине в июле 1798 г. Прибыла в Петербург в июне 1817 г., приняла крещение и новое имя – великая княгиня Александра Фёдоровна. Венчалась с великим князем Николаем Павловичем в июле того же года в придворной церкви Зимнего дворца.
По восшествии Николая I на престол коронована с супругом в августе 1826 г. в Москве.
После смерти свекрови, вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, возглавила все благотворительные учреждения, бывшие прежде под её опекой. Покровительница женских учебных заведений в России; снискала добрую славу своими благими делами.
Дети – великие князья и великие княжны: Александр, Мария, Ольга, Александра, Константин, Николай, Михаил.
Великая княгиня Александра Фёдоровна. 1821 г. Художник П.Ф. Соколов
Принцесса Фредерика-Луиза-Шарлотта-Вильгельмина, дочь прусского короля Фридриха-Вильгельма III, вернейшего союзника русского царя Александра I.
Младший брат императора, великий князь Николай Павлович, познакомился с будущей избранницей в 1814 году, в Берлине. Там же влюбленные обручились в королевской часовне, и романтически настроенная юная принцесса (её символом была белая роза) поклялась жениху в любви и верности на всю жизнь: «Я чувствовала себя очень, очень счастливой, когда наши руки соединились; с полным доверием отдала я свою жизнь в руки моего Николая, и он никогда не обманул этой надежды».
Впервые увидев Москву в сентябре 1817-го, великая княгиня пришла в восторг: «Сердце моё забилось: я поняла Россию, я гордилась тем, что принадлежу ей!»
Александра Фёдоровна почти ровесница поэта, старше его лишь на год. Одарённая личность, она прекрасно рисовала, её пейзажи написаны рукой тонкого мастера; любила поэзию и литературу (моральным кодексом императрицы, по словам Анны Тютчевой, стала «лира поэта»); разбиралась в русской истории – сохранились конспекты и начертанное ей родословное древо династии Рюриковичей. Её наставником стал один из умнейших людей своего времени – поэт-мудрец, поэт-романтик Василий Жуковский, относившийся к августейшей ученице с безмерным уважением.
Из записок императрицы Александры Фёдоровны:
«Я принялась серьёзно
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Купол изгнанных - Марина Леонидовна Ясинская - Городская фантастика / Прочая детская литература / Ужасы и Мистика
- Поэты пушкинской поры - Сборник - Детская образовательная литература
- Сны пресвятой Богородицы - Наталья Степанова - Религия