Форма входа
0/0
Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
- Дата:26.11.2025
- Категория: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика
- Название: Люди и праздники. Святцы культуры
- Автор: Александр Александрович Генис
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Уважаемые читатели!
Тут можно читать бесплатно Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис. Жанр: Биографии и Мемуары / Прочее / Публицистика. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн книги без регистрации и SMS на сайте Knigi-online.info (книги онлайн) или прочесть краткое содержание, описание, предисловие (аннотацию) от автора и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Описание онлайн-книги Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис:
Александр Генис ("Довлатов и окрестности", "Обратный адрес", "Камасутра книжника") обратился к новому жанру – календарь, или "святцы культуры". Дни рождения любимых писателей, художников, режиссеров, а также радио, интернета и айфона он считает личными праздниками и вставляет в список как общепринятых, так и причудливых торжеств.Генис не соревнуется с "Википедией" и тщательно избегает тривиального, предлагая читателю беглую, но оригинальную мысль, неожиданную метафору, незамусоленную шутку, вскрывающее суть определение. Постепенно из календарной мозаики складывается панно, на котором без воли автора отразились его черты.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Читем онлайн Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис
Шрифт:
-
+
Интервал:
-
+
Закладка:
Сделать
погружая нас в лирический пейзаж родного ему Юга. В самом начале мы видим бесконечную усыпляющую дорогу: “Если вы очнулись вовремя и не слетели в кювет, то будете мчаться сквозь марево, и навстречу будут пролетать автомобили с таким ревом, будто сам Господь Бог срывает голыми руками железную крышу”. Сразу понятно, что это шоссе везет читателей на глубокий Юг, где проще представить “Бога с голыми руками”.
Зараженный на всю жизнь Уорреном, однажды я специально отправился вслед за его Джеком Бёрденом по дорогам южных штатов. Проведя тысячу миль за рулем, я пересек “библейский пояс” Америки. Кладбища здесь смотрели на Восток в ожидании второго пришествия Христа. На бамперах писали: “В случае Страшного суда эта машина останется без водителя”. Мне довелось побывать в книжном магазине, где торговали сотней изданий одной книги (не трудно догадаться какой). В этих краях прошлое – и времен борьбы с индейцами, и Гражданской войны, и Великой депрессии – не ощущается архаическим довеском к настоящему. Оно, по словам другого великого южанина – Фолкнера, “даже не прошло”. Об этом в романе свидетельствует яркая символическая картина: башенка, “украшенная со всех четырех сторон часами. При ближайшем рассмотрении обнаруживалось, что часы эти ненастоящие. Они были просто нарисованы и всегда показывали пять часов”.
Впрочем, нам-то не приходило в голову сопоставлять эту могучую книгу с реальной историей. Уоррен, вместе с другими культовыми американскими писателями, вводил в замордованную соцреализмом отечественную галиматью стилистические новации ХХ века. Вслед за великими революционерами прозы Хемингуэем, Фицджеральдом и Фолкнером он писал современную, отличную от викторианской классики литературу, сопрягая высокую поэзию с жестким реализмом.
25 апреля
Ко дню рождения “Робинзона Крузо”
Мой любимый герой – Робинзон Крузо. И люблю я его за поверхностность – суждений и привязанностей, замыслов и поступков. Средний человек, он лишен самомнения, равно присущего и тому, кто выше него, и тому, кто ниже. Его выделяют не богатство, не бедность, не воля, не характер, не гений, не злодейство – только судьба. И самое симпатичное в Робинзоне – постоянство: оставшись один, он сумел жить так, как будто ничего не произошло. Робинзон создал иллюзорный социум – не из коз и попугаев, а из самого себя. Выжив, сохранив разум и свои прежние представления о мире, он внушил нам надежду на то, что социальные ценности присущи и каждому в отдельности. Средний человек, Робинзон Крузо репрезентативен. Он достойно представляет человека перед природой как существо вменяемое, нравственное и разумное, как вполне удавшийся продукт европейской цивилизации.
Оставшись на пустом берегу, Робинзон заново ощущает ценность каждой придуманной ею вещи. Он остраняет предметный мир за счет дефицита. Поэтому у Дефо самые яркие герои – точильный станок и деревянная лопата.
28 апреля
Ко дню рождения Харпер Ли
Красотой песни пересмешник заслужил звание штатной птицы Техаса. Но и в Алабаме, где разворачиваются события романа Харпер Ли, считается грехом убить безобидную певчую птичку. Это то же самое, что обидеть ребенка, отняв веру в идиллический мир взрослых, где царит добро и побеждает правда. Об этом книга “Убить пересмешника”. Ее вечная тема – инициация, открытие зла. В сущности, это сюжет сказки.
– Никто, – удивлялась Фланнери О’Коннор, – не замечает, что Харпер Ли написала детскую книгу.
Какими, добавим, были и многие другие великие американские романы, начиная с первого шедевра – “Приключения Гекльберри Финна”. Марк Твен открыл Америку, показав ее юной, наивной, незрелой, доверчивой и жестокой. Харпер Ли продолжила классика, вернув читателя в причудливый мир “южной готики”. Ее создали Фолкнер, та же Фланнери О’Коннор, Теннесси Уильямс, сама Харпер Ли и ее школьный друг Трумен Капоте. Это, пожалуй, самое плодотворное в американской словесности направление соединяет необычные события, сверхъестественные обстоятельства и гротескных в своих бесконечных чудачествах персонажей, которые топчутся на границах правдоподобия, но не переступают их.
В романе Харпер Ли самый невероятный из них – центральный: Аттикус Финч. Как и положено идеальному рыцарю без страха и упрека, он в этом юридическом триллере – адвокат, а не прокурор, защитник обездоленных, “одинокий ковбой”, сражающийся за справедливость вопреки всем, кому без нее жить проще. Его миссия в романе – не только спасти невинно осужденного, но и стать примером для всех детей, которые уже полвека читают эту книгу в школе. Поразительно, что даже после этого она не утратила своей первозданной свежести и обаяния.
– Весной в паре пересмешников, – рассказывают орнитологи, – поют только самцы. Но в конце лета, когда птенцы улетели из гнезда, тихую и нежную песню заводит уже самка пересмешника.
Такой песней был первый роман Харпер Ли, который так и остался главным и нестареющим.
29 апреля
Ко дню рождения Константиноса Кавафиса
Я впервые увидел его портрет над столом Бродского – длинный нос, приклеивающийся взгляд, круглые, как у Бабеля, очки. Он казался родственником Бродского, потому что остальные были его друзьями: Ахматова, Голышев, Сергеев, Уолкотт. Бродский написал о Кавафисе эссе, участвовал в переводах, но снимок на стене – знак иной близости. Возможно, это была любовь ко всякого рода александризму.
У Кавафиса меня покоряет пафос второсортности. Я даже переснял для себя карту Александрии – не той, которая была центром мира, а той, которая стала его глухой окраиной.
Сам он себя называл поэтом-историком, но эта была история нашей слепоты. Стихи Кавафиса полны забытыми императорами, проигравшими полководцами, плохими поэтами, глупыми философами и лицемерными святыми. Кавафиса волновали только тупики истории. Выуживая то, что другие топили в Лете, заполняя выеденные скукой лакуны, он делал бытие сплошным.
В истории немногоосталось по тебе понятных строк,но тем свободней я создал тебя в своем воображенье.Кавафис восстанавливал справедливость по отношению к прошлому. Оно так же полно ошибками, глупостями и случайностями, как и настоящее. При этом поэт отнюдь не собирался заменять историю победителей историей проигравших. Его проект радикальней. Он дискредитирует Историю как историю, как нечто такое, что поддается связному пересказу. История у Кавафиса не укладывается в прокрустово ложе причин и следствий. Она распадается на странички, да и от них в стихи попадают одни помарки на полях. Каждая из них ценна лишь своей истинностью. Оправдание ее существования – ее существование.
Самоупоенно проживая отведенный им срок, герои Кавафиса не способны выйти за его пределы. Их видение мира ограничено настоящим. Все они бессильны угадать свою судьбу. Чем и отличаются от автора, который смотрит на них обернувшись: их будущее – его прошлое.
Так Кавафис вводит в историю ироническое измерение. Форма его иронии – молчание. Устраняясь из повествования, он дает выговориться другим. Автор не вмешивается, не судит, не выказывает предпочтения. Он молчит, потому что за него говорит время.
Когда внезапно в час глубокой ночиуслышишь за окном оркестр незримый —божественную музыку и голоса —судьбу, которая к тебе переменилась,дела, которые не удались, мечты,которые обманом обернулись,оплакиватьНа этой странице вы можете бесплатно читать книгу Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис бесплатно.
Похожие на Люди и праздники. Святцы культуры - Александр Александрович Генис книги
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Тайная история сталинских преступлений - Александр Орлов - Альтернативная история
- Эмоциональный интеллект - Дэниел Гоулман - Психология
- Как зарегистрировать бизнес в России: ООО, ИП, самозанятый - Ирина Некит - Менеджмент и кадры
