"Военные приключения-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Волосков Владимир Васильевич
- Дата:04.06.2026
- Категория: Детективы и Триллеры / Детектив
- Название: "Военные приключения-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
- Автор: Волосков Владимир Васильевич
- Просмотров:1
- Комментариев:0
Аудиокнига "Военные приключения-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
🎧 Погрузитесь в захватывающий мир военных приключений с аудиокнигой "Военные приключения-2". Эта компиляция включает в себя 18 книг, наполненных динамичными сюжетами, эпическими битвами и непредсказуемыми поворотами событий. Главный герой, чьи приключения вы будете следить, окажется в самых опасных и захватывающих ситуациях, где каждое решение может стать решающим.
Автор книги - *Волосков Владимир Васильевич*. Он является талантливым писателем, чьи произведения покорили сердца миллионов читателей. Его стиль увлекает, заставляет держать в напряжении до последней страницы и не отпускает до самого финала.
На сайте knigi-online.info вы можете насладиться прослушиванием аудиокниг онлайн бесплатно и без регистрации на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения, которые подарят вам удовольствие и захватывающие эмоции.
Не упустите возможность окунуться в увлекательные истории, которые заставят вас переживать, смеяться и держать в напряжении до самого конца. "Военные приключения-2" - это идеальный выбор для любителей жанра военной литературы и захватывающих сюжетов.
Не откладывайте на потом, начните прослушивание прямо сейчас и погрузитесь в мир приключений и опасностей вместе с героем этой захватывающей компиляции книг!
Подробнее о категории аудиокниги "Детектив" вы можете узнать здесь.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Двадцать секунд висела темнота, и тогда я скомандовал:
– Давай!
Сашка Коробков ухватисто взмахнул веслами, они неслышно вспороли черную гладь воды, и лодка сделала рывок. Взмах – рывок, взмах – рывок, вода зажурчала вдоль невидимого во мраке борта.
В детстве я боялся темноты. Господи, как я боюсь теперь света! Свет – враг, свет – это смерть.
Звякнула под носом лодки проволока, спружинила, оттолкнула назад. Я уцепился за нее, подтягиваясь, повел дощаник вдоль ее колючей линии.
Чмок! Взвился в небо сияющий пузырь. Он словно медленно уставал, взбираясь в высоту, и от усталости этой постепенно напухал дрожащим магниевым светом, замирал неподвижно, словно раздумывая, что делать дальше на бесприютной пустынной высоте такому слепящему газовому шару, потом со шлепком, в котором была слышна грусть, лопался, осыпаясь красными короткими искрами.
Но света сейчас мы уже не боялись – лодка вошла в тень берега…
Я махнул рукой Коробкову – табань! – и подтягивал вдоль проволоки лодку руками, и, когда я ошибался, в руку впивался острый ржавый шип. И боли я не чувствовал, потому что всего меня мордовало от неушедшего холода и напряжения. Лодка ткнулась во что-то и встала. Протянул я руку за борт и наткнулся на мокрый тяжелый куль, торчащий из воды, и не сразу сообразил, что ощупываю ватник убитого Федотова. Я перегнулся через нос, так что доска ножом врезалась в живот, уперся ногами в банку и изо всех сил потянул ватник вверх и на себя, и вспухшее тело разорванного автоматными очередями Вальки Федотова сползло с проволоки на еловом колу; и я опустил снова его в воду, плавно, без всплеска, и оттолкнул подальше от берега и еще несколько секунд видел в косом молочном свете ракеты над островом, как серым бугром уплывает он по течению вниз, к нашим позициям.
Коробков и Левченко смотрели вслед исчезающему в размытой серой мгле Федотову, а я снова ухватился за проволоку и потащил лодку, отпихиваясь от заграждения, стараясь не думать о том, что через несколько минут и мы можем так же поплыть вниз по иссеченной дождем Висле.
Девять ракет вспыхнуло, пока мы добрались до разрыва в проволоке на месте залитого осенним разливом песчаного карьера, где вкопать колья немцам не удалось из-за глубины. Пристали у высокого берега. Коробков остался в лодке под обрывом, а мы с Левченко поползли вверх по оврагу – где-то здесь, метрах в тридцати, должно быть пулеметное гнездо, и подобраться к нему нам надо с тыла.
Левченко полз впереди, он неслышно, по-змеиному извиваясь, продвигался вперед на три-четыре метра и замирал; мы слушали, и в этой фронтовой тишине, вспоротой только недалеким пулеметным татаканием и чавканьем осветительных ракет, не было ни одного живого голоса, и я думал о том, как сейчас невыносимо страшно оставшемуся на береговом урезе Сашке Коробкову, потому что на войне страх удесятеряет свои силы против одного человека. И мы были заняты, а он должен был просто ждать, зная, что, если раздадутся выстрелы, мы уже убиты. А он еще жив.
Голоса мы услышали справа, над оврагом. И сразу же наткнулись на ход сообщения, переползли поближе вдоль заднего бруствера и снова прислушались. Один голос был совсем молодой, злой, быстрый, картавый, а второй – неспешный, сиплый, обиженно-усталый. И мне казалось, будто молодой за что-то ругает простуженного – он говорил сердито и дольше, а второй не то оправдывался, не то объяснял и повторял часто: "Яволь". И подползали мы, не сговариваясь с Левченко, только когда говорил молодой, пока не учуяли за бруствером рядом с собой сигаретный дым. Я ткнул в бок Левченко; мгновение мы еще полежали на вязкой, отрытой из окопа глине, а затем одновременно беззвучно перемахнули через бруствер.
Это заняло две-три секунды, но мне запомнилась каждая деталь: один фашист сидел на ящике у пулемета, завернувшись в одеяло, а другой сердито размахивал у него перед лицом рукой, и стоял он, на свою беду, спиной к нам, поэтому Левченко с ходу воткнул ему в шею финку, и он молча осел вниз, а я, перепрыгнув через него навстречу поднимающемуся сиплому пулеметчику, ударил его по голове рукоятью пистолета, натянул на него глубже одеяло и мешком подал наверх уже выскочившему из окопа Левченко.
Мы бегом доволокли "языка" до распадка оврага на берегу. Уже виден был в сумраке силуэт Сашки Коробкова около лодки, когда у самого обрыва мы напоролись на четырех немцев с ведрами – они по темному времени шли за водой. Немцы тоже нас не сразу опознали, и один из них, поднимая "шмайсер", крикнул неуверенно:
– Хальт! Вер ист да?
Левченко бросил на меня немца, и, пока я срывал чеку, придавливая "языка" коленом к земле, он уже бросил гранату, и грохот еще не стих, и от вспышки плавали в глазах волнистые червячки, а уже бросил свою гранату Коробков и одновременно выстрелил из ракетницы зеленый сигнал против течения реки – вызвал отсечный огонь.
Втащили немца в лодку, спихнули ее на глубину, сделали несколько гребков – и все еще было тихо, пока вдруг весь берег на нашей стороне не раскололся пламенем и громом. Завывали жутко минометы, и их "чемоданы" с визгом пролетали прямо над нашими головами и с треском взрывались над обрывом – на немецком переднем крае; стреляли тяжело и резко стомиллиметровки прямой наводкой; на этом кусочке прикрывал наш отход весь сто сорок третий артдивизион…
Потом и фрицы очнулись – осветительные ракеты уже не гасли ни на миг, воду вокруг нас пороли длинными струями бурунчиков пулеметные очереди, у середины реки стали рваться мины, и, когда они взмывали над нами с долгим, щемящим душу ухающим вскриком, мы закрывали глаза и сильнее рвали веслами воду. Потом дощаник протяжно затрещал, я увидел, как крупнокалиберная очередь сорвала целую доску и вода, густая и черная, хлынула внутрь.
– Быстрее! Гребите быстрее! – заорал я и увидел, что Левченко не спеша, словно задумавшись о чем-то, падает через борт. Я вскочил с банки, лодка накренилась и пошла ко дну.
– Сашка! "Языка" держи! – успел сказать я Коробкову и нырнул, хватая за шиворот Левченко…
…И совсем не помню, как нас выволокли – всех четверых – на берег…
Это был сон или воспоминание, и длился он, как ночной поиск, полтора часа, а может быть, все это, происходившее со мной год назад, привиделось мне вновь в то мгновение, когда я открыл глаза от дребезжавшего долго и пронзительно телефона, гулкого и тревожного в пустоте ночного коридора.
Босиком пробежал я к аппарату, ежась от холода, сорвал трубку, и бился в ней крик дежурного:
– Это ты, Жеглов?!
– Нет, Шарапов слушает.
– Собирайтесь мигом – засаду в Марьиной роще перебили…
Жеглов спросонья не мог попасть ногой в сапог, закручивалась портянка, и он сиплым голосом негромко ругался; я натягивал ставшую тесной и неудобной гимнастерку, ремень на ходу, кепку в руки, а под окном уже гудел, бибикал копыринский "фердинанд".
Копырин захлопнул своим рычагом за нами дверь, будто совком подгреб нас с мостовой, и помчался с гулом и тарахтением по Сретенке.
– Что-о? – выдохнул Жеглов.
– Топоркова тяжело ранили, Соловьев, слава цел остался. А больше я и сам ничего не знаю…
Завывывая, "фердинанд" повернул против движения на Колхозной площади, прорезал поток транспорта и помчался по Садовой к Самотеке, в сторону Марьиной рощи. Копырин тяжело сопел, Жеглов мрачно молчал и только у самого дома Верки Модистки спросил:
– Свирскому доложили?
– Наверное, – пожал плечами Копырин. – Меня прямо из дежурки к вам послали, сказали, что Соловьев позвонил…
"Скорая помощь" уже увезла Топоркова, и, кроме тонкого ручейка почерневшей крови у двери, ничто не говорило о том, что здесь произошло час назад. Верка Модистка сидела в углу на стуле, оцепенев от ужаса, и только зябко куталась все время в линялый платок, будто в комнате стало невыносимо холодно. А здесь было очень душно – по лицу Соловьева катились капли пота, крупные, прозрачные, как стеклянные подвесочки на Веркиной люстре. Капли стекали на огромную красно-синюю ссадину под скулой, и Соловьев морщился от боли.
- Папочка-длинные-ноги - Джин Вебстер - Проза
- Севастопольская хроника - Петр Сажин - Историческая проза
- "Фантастика 2024-1" Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Булаев Вадим - Попаданцы
- На границе тучи ходят хмуро... - Алексей Кулаков - Альтернативная история
- Синий перевал - Владимир Волосков - Шпионский детектив