Кризис и Власть. Том I. Лестница в небо - Михаил Леонидович Хазин
- Дата:10.04.2026
- Категория: Маркетинг, PR, реклама / Политика / Публицистика
- Название: Кризис и Власть. Том I. Лестница в небо
- Автор: Михаил Леонидович Хазин
- Просмотров:0
- Комментариев:0
Аудиокнига "Кризис и Власть. Том I. Лестница в небо" от Михаила Хазина
📚 "Кризис и Власть. Том I. Лестница в небо" - это захватывающая книга, которая погружает слушателя в мир политики, экономики и власти. В центре сюжета - главный герой, чья судьба переплетается с тайнами и интригами, влияющими на судьбу страны.
Автор проводит анализ современной политической ситуации, раскрывая механизмы власти и кризисов, которые могут изменить ход истории. "Кризис и Власть" - это не просто книга, а глубокое погружение в мир решающих событий и решений.
🎙️ Слушая аудиокнигу "Кризис и Власть. Том I. Лестница в небо", вы окунетесь в атмосферу интриги и загадок, которые раскрываются благодаря увлекательному повествованию и уникальному стилю автора.
Об авторе:
Михаил Леонидович Хазин - известный российский экономист, политолог, публицист. Его работы в области экономики и политики получили признание как в России, так и за рубежом. Хазин является автором множества книг, статей и аналитических материалов, которые вызывают интерес и обсуждения в обществе.
🔊 Сайт knigi-online.info предоставляет возможность бесплатно и без регистрации слушать аудиокниги онлайн на русском языке. Здесь собраны бестселлеры и лучшие произведения различных жанров, чтобы каждый мог насладиться увлекательным чтением в любое время.
Не упустите возможность окунуться в мир книг и открыть для себя новые истории, идеи и эмоции. Слушайте аудиокниги на сайте knigi-online.info и погрузитесь в увлекательные приключения!
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Разумеется, Гоббс не был первооткрывателем идеи о договорном источнике верховной власти[503]; но образ Левиафана (помещенный на обложку книги), «смертного бога», созданного самими людьми для своего же блага[504], оказался отличным инструментом для пропаганды идеи общественного договора. Что делать, когда непонятно, вокруг кого объединяться? Собраться, договориться и сделать себе Левиафана!
Практик. Даже в относительно молодой российской элите после дефолта 1998 года, когда стало ясно, что дальнейшая грызня олигархов оставит всех у разбитого корыта, было принято решение призвать независимого арбитра[505]!
Теоретик. Изобретение Гоббса (конечно, не одного Гоббса, мы же помним, что он лишь высказал от своего имени идеи, сложившиеся у влиятельнейших людей того времени) сразу же было взято на вооружение. В 1653 году английский парламент выбрал Левиафаном Кромвеля, а в 1660-м — Карла II. Но в 1685 году власть Карла II унаследовал никем не выбранный Яков II и сразу же в полной мере проявил все недостатки наследственной монархии, начав продвигать своих единоверцев-католиков. Перед английской аристократией возникла новая проблема: что делать, если Левиафан вместо поддержания мира между группировками сам становится властной группировкой? Гоббс, не рассматривавший вопрос долгосрочной эволюции власти, для решения этой проблемы был бесполезен; требовалось новое изобретение, способное поставить Левиафана на место[506].
При знакомстве с текстом локковских «Двух трактатов» вызывает удивление тема первого из них. Локк снова критикует «священное право королей», прицельно разбирая трактат Роберта Филмера (1588–1653), умершего еще во времена Кромвеля! Казалось бы, кого может интересовать такое старье в 1690 году? Но дело в том, что книга Филмера «Патриарх» была опубликована только в 1680-м, как раз к последнему раунду борьбы Карла II с парламентом, завершившейся полным разгромом последнего. Старая идея «священного права» вернулась в качестве придворной идеологии абсолютистского правления, и ее нужно было основательно раскритиковать, прежде чем переходить к изложению позитивной программы. В результате Локк на протяжении многих страниц разбирает концепцию Филмера о том, что «всякая власть от Бога, вручившего Землю Адаму и его потомкам», он приходит к резонному заключению, что если даже исходно Земля и принадлежала Адаму, то разобраться через несколько тысяч лет, кто теперь более законный его потомок, без гражданской войны затруднительно. Следовательно, вопрос о том, кто должен осуществлять легитимное правление[507], снова оказывается открытым.
Казалось бы, самое время обратиться за помощью к Левиафану. Но тут мы сталкиваемся с новым удивительным открытием: слово «левиафан» в тексте «Двух трактатов» встречается лишь дважды, и оба раза — вовсе не как произведение Гоббса! Локк избегает любых упоминаний о своем предшественнике, и это не случайность. Гоббс, популяризировавший (конечно же, не в массах, а среди участников властных группировок) идею договорного, рукотворного устройства государства, одновременно полагал, что устойчивой формой такого государства может быть только единоличное правление[508]. Вступать в открытую полемику с Гоббсом, именем Левиафана которого обосновывалось любое государственное строительство, значило нарушить целостность всей виговской идеологии, и потому Локк развивал изобретение Гоббса, не упоминая его самого.
Итак, кому же доверить управление государством, чтобы исключить использование такого управления в личных целях? Сама постановка вопроса содержит ответ: разумеется, не личности, и даже не группировке. Левиафан, государственная машина, обеспечивающая мирное разрешение конфликтов, и должен представлять собой машину[509], работающую по строгим, одинаковым для всех правилам. Только в этом случае ни одна из властных группировок не сможет использовать ее для уничтожения всех остальных; только такая машина обеспечит реальный «гражданский мир» и гарантирует право группировок на жизнь.
Читатель. Машина, говорите? Работающая как заведенная ради чужих, а не своих интересов? Не слишком привлекательное занятие для главы государства!
Теоретик. Вильгельм III, уже захвативший к тому времени английский престол и обнаруживший некоторые его особенности, был с вами полностью согласен:
Он сказал мне однажды, — вспоминал епископ Бенет об одном из своих разговоров с принцем Оранским, — что он понимает пользу республики, так же как и королевского правления, и невозможно определить, какое — лучшее; однако он уверен: худшее из всех правлений — такое, при котором король — без власти и без денег [Томсинов, 2010, с. 197].
Руководитель государственной машины, полностью зависящий от установленных не им законов, не обладает никакой властью. «…Политической властью я считаю право создавать законы…» — пишет Локк уже в первой главе второго из «Двух трактатов». Изобретение английской аристократии, появившееся после правления Карла II, заключалось в лишении государства (а вместе с ним и короля!) всякой реальной власти и превращения его в безличную машину для соблюдения законов. Тридцати лет (с момента казни Карла I до начала обсуждения «Двух трактатов» в кругу Шефтсбери) оказалось вполне достаточно, чтобы английские аристократы на собственном опыте убедились в недостаточности гоббсовского изобретения. Какое-то время король помнит, кто посадил его на трон, но затем неумолимые законы Власти берут верх, королевская группировка усиливается, становится господствующей — и начинает уничтожать все остальные. Для властных группировок единственным способом выжить в долгосрочной перспективе оказывается полное подчинение государства Закону, превращение в государственную машину, не имеющую возможности стать самостоятельным субъектом Власти. С появлением такой машины борьба между группировками переносится с полей сражения в стены парламента, где обсуждаются и принимаются Законы. Обычные же конфликты между группировками решаются государственной машиной[510] в формальном порядке:
[Вступая в общество, человек]… уполномочивает общество или, что все равно, его законодательную власть создавать для него законы, каких будет требовать общественное благо; он должен способствовать исполнению этих законов (как собственным установлениям). И это переносит людей из естественного состояния в государство, поскольку на земле появляется судья, имеющий власть разрешать все споры и возмещать любой ущерб, который может быть нанесен любому члену государства; этим судьей является законодательная власть или назначенное ею должностное лицо [Локк, 1988, с. 312].
Определив государство как состояние, в котором между любыми людьми существует независимый суд, Локк моментально приходит к выводу, что абсолютная монархия государством не является:
Отсюда очевидно, что абсолютная монархия, которую некоторые считают единственной формой правления в мире, на самом деле несовместима с гражданским обществом и, следовательно, не может вообще быть формой гражданского правления… В тех случаях, когда существуют какие-либо лица, не имеющие такого органа, к которому они могли бы обратиться для разрешения каких-либо разногласий между ними,
- Сказки народов мира - Автор Неизвестен -- Народные сказки - Детский фольклор / Прочее
- Сказки немецких писателей - Новалис - Зарубежные детские книги / Прочее
- Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках - Михаил Леонидович Хазин - Политика / Экономика
- Дорога королей. Наемник 2 - Олег Валентинович Ковальчук - Боевая фантастика / Попаданцы
- Цели без лозунгов. Издание второе, дополненное - Мила Янина - Религия